Огненная стена дышит жаром и согревает рептилий. Но ночью часто бывает снег. А вот для волков такая погода — почти рай. Им нравится высокогорье.
— Значит так, — уточнил я, глядя на скудный план. — Мы поднимаемся на высокогорное плато, рассечённое разломом, где бушует магический огонь, буквально стеной стоит? Этот огненный путь — и есть продолжение караванной тропы?
— Да, — кивнул Нишай. — Раньше было именно так. На плато по тропе поднимался караван. Огонь, что не пускал его дальше, угасал, и появлялось продолжение тропы.
Караванщики уходили по ней и скоро исчезали из виду. Но стоило кому-то попытаться пойти следом, как вместо тропы снова вставала стена огня.
— А раньше перевал охраняли?
— Только нижнюю часть тропы, что шла через предгорья. Твои друзья, э… — Нишай хотел было сказать — дикари, но оглянулся на Сурлана и поправился: — Из вольных племён. На перевал они не поднимались.
— Что, прямо никогда не поднимались? — спросил я у Сурлана. — Вообще?
— Ну… — замялся он.
— Когда караван уходил, поднимались, однако. Кто любопытный. Но там и смотреть было не на что. Плоская каменная долина на полёт стрелы. А после — стена огня. И ледяной ветер со снегом. Вроде и жарко, и холодно — не поймёшь. Воины не решались подходить близко. Смотрели издалека и уходили. Примета дурная — лазить на перевал. Вдруг караван не вернётся?
— А юрты для охраны там раньше были?
Сурлан помотал головой.
— Это хорошо, — кивнул я. — Значит, логистика у найманов вряд ли простроена.
Сковырнём — и побегут с перевала беспорядочно, без чётких путей к отступлению.
— Если побегут, — ухмыльнулся Нишай. — Учти, что нас четверо.
— Четыре — это число смерти, — весело парировал я. — Кирдык им значит, придёт.
Четвёрка действительно была каким-то нехорошим числом у китайцев. Надо же мне было как-то боевой дух поднимать?
— В общем, развернуться на перевале особенно не где, — подытожил я. — Значит, действуем так. Сносим юрту правителя, вырезаем весь командный состав.
И пытаемся расчистить нашим место для подъёма. Сколько там этих найманов?
— Дюжины три, — предположил Нишай. — Может, больше — кто ж их считал. Найяд имел право взять под себя до восьми дюжин всадников."
"— Скорее, пеших, — усмехнулся я. — Надеюсь, что дикие волки одними воплями разогнали своих домашних собратьев. А всадники на земле — плохие бойцы. Так что — справимся, не впервой. Вот только Мальчик — он не замёрзнет там, нет? Он — сильный.
