Самое дорогое, что есть у императора. Он готов на всё, чтобы уничтожить нас!
Глава 27
Эрлик
Солнца не было видно, так страшно сиял перевал за спиной императора. До него оставалось метров тридцать, наверное. Мы почти прижали Страшноликого с его бандой к магическому пламени, объединявшему в себе и огонь, и лёд.
От перевала долетали то волны жара, то холода. Кто знает, откуда поднималось его странное пламя — из преисподней или иного какого-то царства?
Я не знал. Но мне казалось сейчас, что именно из преисподней.
И, может быть, сам Эрлик сидит сейчас и ест постный вегетарианский супчик, мечтая о человеческом мясе."
"Ведь как только запахло кровью, отклик пришёл тут же.
Небо в секунды заволокло чёрными тучами, и стало темно как ночью в горах — хоть глаз выколи. Перевал освещал лишь императора и его колдунов, а земля вокруг них вздулась, пошла алыми трещинами, и чёрная пыль растеклась по ней этаким «островком безопасности».
Нишай дёрнул меня за плечо, не дав свалиться в узкую щель, прорезавшую камень прямо под моими ногами.
Если бы не он — я бы свалился. Потому что ничего не видел вокруг — смотрел, как изменяется в руках императора отрубленная голова карлика.
Она шипела и распухла, пока Страшноликий не отшвырнул её.
Но голова не упала. Она повисла в воздухе, продолжая разбухать и подёргиваться, словно что-то пыталось выбраться из неё. Вместе с ней дёргалось всё вокруг — воздух, камни, огонь…
— Кай, назад! — крикнул Нишай.
Я едва расслышал его слова. Со всех сторон неслись шипение, возня, душераздирающий хруст.
Огненная стена дрогнула, и сам воздух закипел от жара над головами императора и его колдунов, борясь с холодным потоком с гор.
Бедные перепуганные найманы сбились в кучу. Им ли было сейчас охранять императора?
— Это Эрлик! — прошептал Нишай. — Слышишь шипение? Это подземный владыка поднимается в средний мир!
Я выругался сквозь зубы.
Он что спятил, этот император? Да мы же все тут сейчас передохнем, если ад пробьётся на землю!
Страшноликий вдруг засмеялся.
Он сдёрнул и отшвырнул маску, открыв покрытое безобразными шрамами лицо, и я увидел его безумные глаза — вытаращенные, налитые кровью.
Ой я, дурак… Я же уже видел такие глаза загнанных в угол крыс. Но не учёл в запале, что не оставил императору никакого пути к отступлению.
Магия этого мира обманула меня, лишила происходящее ядовитых шипов реального. Я всё ещё не до конца верил в настоящесть мира Белой горы и крылатых волков.
