Мне казалось, что здесь можно победить, как побеждают в сказках — просто истребив всех врагов.
Наивный. Ведь всё было обыкновенно до отвращения — опьяневший от власти урод и его прихлебатели. И любая дрянь, которую они могли совершить.
Как мог появиться в моём настоящем мире правитель, подобный Страшноликому? Искалеченный маньяк, дорвавшийся до власти? Только с помощью таких же безумцев.
Императоров делают те, кто рядом. Все эти «колдуны», которым нужен тот, кто возьмёт на себя ответственность за их преступления.
Он получит власть и расплатится за неё, чтобы колдуны и дальше могли править миром. Посадить на трон следующую марионетку.
Чтобы творить зло именем императора, достаточно убедить его в богоизбранности.
И даже загнанный в угол бог-император не способен расстаться с мыслью о своём величии. Потеря власти для него — гораздо страшнее смерти. И чтобы не расставаться с иллюзией близости к богу, он скормит Эрлику кого угодно.
Наследник? Да хрен с ним, с наследником. Главное — сохранить то устройство мира, где главный — он.
И пусть этот мир изломан и выжжен, пусть от него осталась малая горстка подданных — это ничего, сохранилась бы власть.
— Что мы можем сделать? — шепнул я Нишаю и оглянулся.
В темноте не было видно никого из наших. Не слышно ни воя волков, ни рёва драконов.
Меня охватили сомнения. А может, колдуны как-то задурили нам головы, и всё, что вокруг — иллюзия?
— Где все? — прошипел я. — Может, колдуны нас разыгрывают? Заклятье какое-то наложили, чтобы изобразить вторжение Эрлика в наш мир? Ведь больше-то им и крыть нечем!
Нишай замотал головой, не в силах отвести взгляд от окровавленного кинжала в руках императора.
Если я следил за головой карлика — Нишай за ножом.
Его драконий меч засиял, и я перевёл взгляд на свой — точно! Мечи горели, готовые к битве с нечистью. Обряд был знаком здесь всем, кроме меня.
Так значит, что? Эрлик и вправду рвётся к нам из преисподней?
Колдун, стоявший рядом с императором, простёр чёрный камень над распухшей головой карлика, и капля крови сорвалась с лезвия.
Голова лопнула, как яйцо.
В ней не было НИЧЕГО.
Я вздрогнул и качнулся вперёд, но Нишай не отпустил моего плеча, вцепившись как клещ.
— Повелитель здесь, — прошептал он.
И тут же со всех сторон сразу зазвучал глухой хриплый голос:
— ТЫ ПОСМЕЛ ЗВАТЬ МЕНЯ, РАБ? ЗАЧЕМ?
— Убей их! — заорал император, озираясь. — Всех! Убей их, великий Эрлик!
— У ТЕБЯ ЕСТЬ ДОСТОЙНАЯ ПЛАТА? — вопросил голос.
— Есть! Есть! — заорал император.
