Если бы предводителю сказали совсем недавно, что он будет рад как мальчишка, увидев сколько осталось в живых от этого никчёмного разномастного воинства — он бы рассмеялся в лицо болтуну. Какое ему было дело до этих людей?
Но сейчас Айнур был искренне рад. Он выискивал знакомые лица в полумраке и всё сильнее хмурил брови и кривил губы, пряча улыбку.
— Я здесь! — к Айнуру протолкался здоровяк Симар и зевнул.
Судя по измятому и растерянному лицу, он воспользовался передышкой в бою, чтобы поспать.
— А Чиен куда подевался⁈ — заорал на него Айнур.
Он нашёл на ком сорвать радостное раздражение, хоть и понимал, что Симар — не слуга Чиену, чтобы таскаться за ним попятам.
— Чиена мы оставили у начала подъёма, однако. — Из темноты вышел один из воинов, что взялись сопровождать Кая — Сурлан.
— Он ранен? — с Айнура тут же слетело всё напускное спокойствие.
Таких фехтовальщиков у него и не осталось, считай. Чиен был лучшим из его воинов.
Сурлан скупо кивнул и пояснил:
— Если меня убьют, то запомни, воин: Чиена нужно искать под рукой заката, в месте, где тропа поднимается в гору.
Под большим камнем, похожим на гриб.
Айнур кивнул — камень был приметным.
Сурлан же направился к Шасти — видно, к ней он и шёл."
"— Ичигин остался на спине дракона сидеть, — сказал он, пристроившись рядом с девушкой, зашивающей длинную рану от меча одному из охотников.
Охотник лежал тихо — свет хоргона успокаивал рану и выжигал боль.
— Надо было вести дракона сюда, — отозвалась Шасти, не прерывая работы.
— Зверь боится волков, не идёт, однако, — развёл руками Сурлан. — Волки кровищи поналили драконьей, и он никак. Ичигин остался его охранять, это — наш зверь, хороший, всё понимает. А я, однако, пришёл сюда. Я не сам видел, но Ичигин говорит: видел и помнит место, где стоял Кай, когда на нас обрушилась тьма. Сказал: всё равно найду, даже если небо станет горой и рухнет на землю. Ичин — из шаманьего рода, он видит правильный путь во тьме Эрлика. Может вывести нас к перевалу, как бы ни путала тьма.
Мы услыхали про драконьи мечи, вот я и пришёл, — закончил воин.
Слушали его тихо, но последние слова произвели вдруг странное шевеление в темноте.
Потом раздался сердитый окрик:
— Наследнику такое негоже!..
И в круг света вывалился из тьмы грязный голый мальчишка.
— Бурка! — обрадовались зайцы.
— Мне надо одежду, — попросил мальчишка. — У нас не принято разговаривать с человеками голым. Это стыдно.
— Стыдно — у кого видно! — выпалил Кима.
