Как только я перережу ему глотку, вся эта «магия» активируется и утащит меня в зал с колоннами. Ну или сразу в ад.
Зато я доубиваю тут всякую дрянь! А дальше наши дорубят найманов. И будут жить на своей земле так, как смогут и захотят.
Тень молчала. Висела и ждала ответа.
Чем я был так для неё важен? Тем, что чужак?
О… Так она же манипулировать мною не может! Я — не часть её мира. Ей непривычен такой расклад, и она пытается подчинить меня хитростью?
— Ты реально думаешь, что человек может на это купиться? — спросил я Дьайачы.
— Зачем мне бессмертие, если в твоё мире нет справедливости? Смысла, в конце концов! Ты сидишь тут, как дура! Драконов угробила, волков угробила! Теперь людей хочешь угробить?
— Я не понимаю тебя, — колыхнулась тень. — Я — квинтэссенция смысла. Я — пот, что оседает на цивилизации разумных. Я такова — каков весь смысл этого мира. Моя суть — дать ему рост, возможность развития. Ко мне можно прийти или не прийти. Как я могу «угробить» твоих людей?
— Да вот так! — рассердился я.
— Сначала ты их сюда заманивала всякими ништяками, а теперь закрыла гору. А нас сейчас обвинят в том, что гора закрылась. И убьют.
— Но это же не разумно! — в голосе тени прорезались наконец хоть какие-то понятные мне интонации, вроде растерянности.
Надо же, у неё есть настоящие чувства? А я-то уже почти решил, что «горный» разум — это типа GPT-чата: только имитирует общение.
— Понимаешь, человек не сильно-то и разумен пока, — я решил попробовать ей хоть что-нибудь объяснить. — Ты поманила его и бросила.
А он ждал чуда, верил в магию. Он думал, что это такая пещера с сокровищами. Нужно только уснуть в ней, и получишь магический меч. А ты — нет, чтобы объяснить — просто закрываешь дверь. Ну что это может вызвать у воина, кроме злобы? Дали игрушку, отняли…
— Ты хочешь, чтобы эксперимент был продолжен? — спросила Дьайачы не очень уверенно.
Чем-то я её всё-таки зацепил за живое.
— Я хочу, чтобы ты перестала за них решать. Зачем ты даёшь людям оружие, а волкам — отраву? Пусть они развиваются как-нибудь сами, а?
— Сами они развиваться не будут! — возмутилась тень.
— Века и века я наблюдала за жизнью, но мир застыл, отвергая новое. Есть в нём страшная сила — это равновесие. И если я ничего не кладу на весы…
Дьайачы замолчала и вроде как даже задумалась.
— Слушай, а я же видел эти весы! — Перед глазами встали огромные тёмные чаши, висящие в пустоте. — Те, что назвали себя синклитом, говорили что-то про нарушенное равновесие.
