Я погладил навершие меча — угораздило же найманам стоять такой кучей против девятерых. Надо бы их как-то раздёргать, что ли?
— Нишай? — спросил я. — А ты не чуешь — жив Шудур или съели его вместе с драконом?
Как я не присматривался — ни колдунов, ни терия Вердена разглядеть не смог. Думаю, они всё ещё прохлаждались в юрте. Но двое их там или трое?
Драконы нервничали без хозяев. Они прекрасно понимали, куда делся третий. И волки бы сейчас с удовольствием повернули назад.
Только найманы отступать и не думали.
Печати погнали бы их хоть в болото к Эрлику.
Человек — самая бесправная среди всех земных тварей. Прикажут идти вперёд — и пойдёт.
Солнце поднялось, и роса высохла. Если терий Верден тянул время, чтобы нас запугать, то зря надеялся. Промедление и было нашим единственным шансом.
Мы уселись на землю и решили доесть остатки припасов — не пропадать же добру? А вот противникам рассиживаться было нельзя, и они продолжали держать строй.
Мясо зашло хорошо. И я даже удачно адаптировал древний анекдот про чукчу, майора и медведя, переделав майора в вайгальского колдуна.
Ну про то, как чукча кинул медведю в берлогу бревно и ну бежать от него. Майор кричит: «А стрелять когда?» А чукча: «Погоди, не на себе же его домой тащить!»
Анекдот охотникам очень понравился. Войско стояло, мы кушали да ещё и ржали как кони.
— Эй, Нишай! — донеслось вдруг со стороны противника.
Кричал по виду сотник, или как это у них называется? Командующий всеми дюжинами?
Его доспех был расшит золотыми бляшками.
Чистое позёрство. Если бы не связка амулетов на шее… Ох мы бы его сейчас стрелами почесали за длинный голос.
— Чего тебе? — весело крикнул наш колдун, поднимаясь.
— Ты лучше сам сдайся, а? — заорал сотник. — Горячего хочется, а некогда кашу варить. Тебя идти рубить надо!
— А чё не идёшь⁈ — крикнул Нишай.
— Так команды ещё не дали! Наместник да колдуны — кушают, а мы тут стоим на ветру!
Он сказал «колдуны» — значит, Шудур уцелел? Плохо.
Возле белой юрты засуетились, забегали.
Значит, скоро появится терий Верден. И что тогда? Вся эта кодла попрёт на нас?
Один из наших охотников, имя у него было похожее на фамилию, Очигин, доел последний кусок лепёшки, встал, распахнул длинную куртку мехом наружу, развязал штаны и отлил, даже не отвернувшись.
Полный презрения к орущему найманскому сотнику.
«Действительно, а чего его смущаться? Зверьё под печатями… А вдруг поведутся?» — подумал я и тоже стал развязывать штаны.
