Кай из рода красных драконов (СИ)

К утру мы добрались до знакомых аилов из коры и палок — таких приятных уже и моему глазу. Деревня, спрятанная в лесу, означала горячую еду, спокойный сон и радостные встречи.

Воинов радостно встречали матери, жёны и ребятишки.

Даже меня нашлось здесь кому обнять — в толпе выбежавших навстречу детей и женщин оказались и Майа, и шаманка, и все мои старушки, которых я вёл через горы по тропе, указанной призрачным барсом из сна.

А потом на мне ещё и ребятня повисла. И Шасти, уже и без того напуганная моей популярностью среди женщин среднего и старшего возраста, впала в священный ужас.

Объясняться я не стал. Обнял её покрепче и повёл в аил, на который мне указал один из незнакомых пока барсов. В лагере было довольно много и мужиков «призывного» возраста.

Это обнадёживало. Я-то решил, что воинов у нас — не больше трёх десятков, а всё остальное — раненые калеки да мальчишки.

Земляной пол на мужской половине аила почти до самого очага был застелен войлоком.

"Я не хотел отпускать Шасти, и Темир, ввалившийся следом за мной, указал мне на широкие нары напротив очага.

— Там сядешь, — сказал он. — Там с женщиной можно. Сейчас мясо принесут!

Я пожал плечами, взобрался на нары и плюхнулся на такую же войлочную кошму, как и на полу.

Затащил к себе Шасти, притиснул, запустил ей руку под чёрную шёлковую рубашку. Хорошо!

Что ещё воину надо? Только пожрать.

В аил сунулся волк Темира, но его оттеснил Бурка. Они завозились перед входом, и мой мелкий, но наглый волчара, ввалился внутрь.

Бурка огляделся, принюхался. И прыгнул на нары. Ещё и покружил, «отаптываясь», прежде чем плюхнуться рядом со мной.

Барсы захохотали:

— Твой волк тебя охранять пришёл! Не доверяет, духово отродье!

Я не стал прогонять бандита. Привалился к его шерстяному боку и, ожидая обещанный завтрак, крепко уснул.

Разбудил меня Ичин.

— Вставай, воин! Время твоего поста закончилось, пора принести присягу!

Кому? Какую присягу?

В ушах зазвенело, а в сознании всплыла армейская присяга: «Я, Евгений Алексеевич Кесарев, торжественно присягаю на верность своему Отечеству…»

Вот только рядом были не товарищи, с которыми служил, а смуглое лицо нашего военного шамана.

Я подскочил и захлебнулся одуряющим запахом жареного мяса. У очага дымился котёл, наполненный здоровенными кусками оленины и баранины.