Кодекс Императора II

— Григорий Алексеевич?

— Исключено. Они с цесаревной лучшие друзья.

— А Дмитрий Алексеевич? — громко спросил другой журналист.

— По поводу Дмитрия я, пожалуй, промолчу.

Все журналисты сразу начали что-то записывать в телефоны и блокноты.

Геннадий Борисович вскочил с кресла и громко сказал, не скрывая возмущения:

— За это нужно наказать! Причем прилюдно. Я вам всегда говорил, что Разумовский с гнильцой!

— Подождите, Геннадий Борисович, эфир еще не закончился.

Разумовскому снова задали вопрос обо мне:

— Скажите пожалуйста, почему Дмитрий — единственный наследник, кто не имеет своей гвардии?

— Это тяжелый вопрос.

— Вы хотите сказать, что он очень избалованный?

— Я этого не говорил.

— Жители нашей империи и без того умеют делать выводы.

— Вы имели ввиду, что он достаточно импульсивный и не справится с собственной гвардией? — спросила другая журналистка.

— Какой цесаревич Дмитрий, на самом деле? — следом последовал вопрос от мужчины в синем костюме.

— Может, Дмитрий Алексеевич сам предлагал каких-либо кандидатов?

Виктор Степанович выдохнул и сделал вид, что уже не выдержал:

— Буду честен. Не нашелся еще такой безумец, который смог бы ужиться с цесаревичем Дмитрием. Последний кандидат, которого он представил на должность начальника гвардии, был бывшим военным, арестованным за убийство двадцати четырех своих сослуживцев! Дмитрий хотел помиловать его и сделать начальником гвардии… Давайте поговорим на более важные темы.

Борис Геннадьевич рассмеялся. А успокоившись, протер ладонями глаза и сказал:

— Идеально! Вы об этом знали?

— Во-первых, можно на ты.

— О, нет, я не хочу однажды забыться и сломать вам всю игру. Сами говорили, что играть нужно до конца.

— Во-вторых, не то, чтобы я об этом знал, но предполагал. Удача сегодня на нашей стороне.

— Тогда пойду и приведу вашего нового начальника гвардии.

— Зачем? Он уже за дверью стоит.

Соломонов поднял брови и одобрительно кивнул.

— Снова ваша служанка постаралась?

— А больше некому, — усмехается граф и идет открывать дверь. — Кутузов, заходи!

В кабинет вошел высокий широкоплечий мужчина. Боевая выправка, злобный оскал. Волосы длиной до плеч собраны в конский хвост. Лицо покрыто шрамами, а левый глаз вовсе закрыт черной повязкой.