Более чем уверен, сейчас со стороны мы были похожи на бешеных псов с ощерившимися пастями, готовых вступить в бой за течную суку.
— Агафья, если почувствуешь опасность, без раздумий используй перстень-портал в школу в Карелию, — предупредил я вампиршу, заметив, что та смотрит на шехзаде как кролик на удава. — Агата! — гаркнул я мысленно, приводя в чувство девушку.
Та отмерла и отвела взгляд в землю. Даже мне было заметно, что её тело била крупная дрожь.
— Не говорите того, чего не знаете! — наконец, отреагировал на мои слова Гепардеви, — вы отрезаны от мира запахов и не имеете ни малейшего представления об их разнообразии.
— Принц Ирана и Аравии подошёл ко мне вплотную и втянул воздух, практически касаясь моей шеи. — Вы пахнете болотом, полуночным костром, спелым виноградом, нагретым под лучами полуденного солнца, и… он запнулся, с удивлением уставившись мне в глаза, —… и реками крови.
Я полностью повторил его движения, демонстративно вдыхая запах принца.
Комарихи ещё раньше принесли мне каплю его крови, поэтому теперь пришла пора удивляться Абдул-Азизу:
— Ты же пахнешь кровью, смывшей горечь разочарования от предательства вассала, торопливо удовлетворённой похотью в объятиях рабыни-гречанки и, наконец, предвкушением старой мести и нового приобретения.
С каждым сказанным словом зрачки Гепардеви расширялись и сейчас почти скрыли радужку. Он даже пропустил переход на «ты» с моей стороны.
— Кто ты? — теперь внимание Абдул-Азиза уже полностью было сосредоточено на мне.
Ещё бы, не каждый день ему попадались люди, способные столь точно описать тончайшие запахи, исходящие от него. На самом деле, получасового среза памяти мне хватило, чтобы восстановить картину дня шехзаде.
Тот прибыл на рассвете, намереваясь посмотреть, кому достанется ненавистный жеребец, не поддавшийся руке и плети Азиза. Кроме того, принц планировал участвовать в аукционе на Полозову. Ту даже ему показали сегодня, практически перед нашим приездом.
В этой части воспоминаний я особо удивился. Девушка пятнадцати лет не выглядела сколько-нибудь испуганной или опечаленной собственной судьбой. Она дерзила своим тюремщикам, а будущему владельцу вообще по-хулигански показала язык и пожелала научиться добиваться внимания женщин, а не покупать за деньги, как распоследний урод. За свои слова она тут же поплатилась, получив увесистую пощёчину.
