— Тут ещё две сколопендры где-то бродят, — предупредил я девушек об опасности.
— Одну мы на женской половине завалили, заморозили и раскололи, — похвасталась вампирша, продемонстрировав макр идентичный тому, который был зажат у меня в руке. — Макр мой по праву, я ей лично в жвала артефакт льда засунула, между прочим!
— А ещё одну я возле спуска с катакомбы завалила, — отозвалась Тильда, собирая с себя ладонями оранжевую слизь и вытирая о ближайшую занавеску. — Там, правда, эта тварь половину наземного комплекса успела разобрать на камешки, пытаясь добраться до рабов.
Спасла, кого успела. Ну и макр тоже… Ты сам-то как?
Эрга с опаской обошла вокруг меня в поисках ранений, а затем принялась рассматривать хитиновый панцирь, оставшийся от сколопендры.
— Однако… — задумчиво пробормотала девушка, — предложат купить, не отдавай! Хочу себе доспех!
Наконец, иранец пришёл в себя настолько, что заговорил по-русски с лёгким акцентом:
— После всего увиденного и услышанного, не поверю, что ты — итальянец, да ещё и под Виноградом ходишь.
— Ну ты, знаешь ли, тоже не обычный работорговец, каким пытался тут выглядеть, — огрызнулась Агафья, прогуливаясь по гостиной и прихватив с собой откупоренную бутылку вина, чудом уцелевшую в бойне. — О, знакомый производитель! Семейное достояние!
Вампирша нашла где-то бокал со сколом и налила в него вина. Вкусив пару глотков, она зажмурилась от удовольствия:
— Тиль, попробуй! Рекомендую!
— Всё же ты — Виноградов… — растерянность, сквозившая в голосе Гепардеви, была заметна всем.
Иранец сам не верил в то, что говорил.
— Наполовину, — не стал спорить я, принимая ещё один бокал из рук Агафьи. — Могу сделать покрепче, если любишь. — Азиз в недоумении уставился на бокал в моей руке. Пришлось пояснять. — Крепость вина могу изменить, дар бога.
— А… нет. Не надо. Не люблю крепкие напитки.
Иранец практически не прикоснулся к вину, размышляя о чём-то своём. Тема этих размышлений была ясна, ведь взгляд принца скользил попеременно по нашей компании, панцирю сколопендры, чистому полу и останкам ежей-переростков.
— Ты дал клятву, — тихо напомнил ему.
— Ты мне жизнь спас до клятвы, — со вздохом напомнил иранец, — а мог сбежать.
— Ты тоже, — философски отреагировал я на моральные терзания Абдул-Азиза, которому жуть как хотелось узнать подробности увиденного, но клятва предупреждала: меньше знаешь, крепче спишь.
