Они стояли плечом к плечу и невидящими взорами следили за мельтешением выживших слуг вокруг, пытающихся навести в резиденции минимальный порядок. Остатки гвардии рода вместе с выжившими отпрысками мужского пола собирали в кучи тела ежей в парке и потрошили их в надежде отыскать макры. Всё верно. Жизнь продолжается. Люди победили.
— Я, кажется, знаю, кто ты, — обронил Абдул-Азиз, тихо улыбнувшись в усы, — и ведь не соврал ни словом, даже если бы тебя менталы проверили. И про скупку земель не врал.
Их скупил ты."
"— Самая лучшая ложь — всегда полуправда, — снова не стал я отпираться. Я устал. Очень. Сосущий голод давал о себе знать. Мне не хватало энергии чистой, искрящейся, словно игристое вино. Её не получить из еды. Только из крови. Я словил себя на мысли, что плотоядно рассматриваю нежную шею молоденькой служанки, принявшейся приводить в чувства Макова. Я жадно сглотнул набежавшую слюну. — Что даст тебе это знание?
— Понимание.
Ты приехал так далеко от дома. Зачем? У тебя… — Азиз запнулся, подбирая верные слова, — как вы это говорите, забот полон рот, а ты уехал… Должна быть причина. Я могу помочь.
Принц предлагал помощь. Интересно, а если сказать ему правду, он отдаст мне Полозову? Долг жизни — это долг жизни. Закрыть его женщиной — выгодная сделка. Но я увёл у него одну женщину и сейчас хотел увести вторую…
Как же я устал. Кто бы знал.
Агафья возникла словно из ниоткуда, забрав у меня опустевший бокал и всунув в руку другой, наполненный смесью вина и крови.
Виноградно-цветочный букет оттенялся солоноватостью морского бриза. Я с наслаждением опустошил бокал в три глотка и поблагодарил Тильду по кровной связи:
— Спасибо, дорогая!
— Не за что, — отмахнулась та, — а то скоро на людей начнёшь бросаться.
Азиз с его звериным чутьём втянул носом воздух и растерянно оглянулся. Он чувствовал запах крови, вина и морской соли, но сопоставить это всё в одном бокале не мог.
Я уже было решился попробовать выменять Полозову на долг крови, когда в гостиную ворвался изрядно потрёпанный молодой воин в цветах рода Маковых. Он о чём-то шептал на ухо князю, едва пришедшему в себя после знакомства с Тильдой. Лицо Макова налилось кровью, казалось, ещё мгновение, и его хватит самый настоящий удар. Глава рода с испугом взирал на иранца, прикусив губу практически до крови.
