Или ей показалось?
Она осторожно гладила пушистика по пузику приговаривая:
— Надеюсь, мама у вас такая же пушистая и добрая!
Идиллия нарушилась хриплым голосом Ксандра:
— Осторожно опусти эту дрянь на землю и отойди!
— Да брось, он не сделает ничего плохого! Глянь какой милаха!
Милаха мурчал словно котёнок, продолжая коситься на охотника с опасением, а когда тот попробовал приблизиться, тут же спрыгнул с ладони, закрывая Кирану своим тщедушным тельцем, и превратился в страшную скрюченную тварь ростом по колено с непропорционально длинными когтистыми верхними лапами и полузмеиным хвостом.
Морда его обросла клыками, двумя провалами вместо носа и, кажется, рогами. Хотя это вполне могли оказаться и гребневые пластины. Создание набрало в грудь побольше воздуха и резко завизжало.
Уши заложило напрочь.
— Беги! — прочитала охотница по губам Ксандра, и тварь заковало в каменные кандалы.
А девушка всё не могла понять, как из милого пушистика получилось это. И почему оно её защищает?
Из-за спины послышался топот маленьких лапок, и спустя пару секунд Кирану поглотило пушистое чёрно-белое море, на бегу превращающееся в зоопарк химеролога.
Земля под охотницей вздыбилась и резко взмыла в воздух, оставляя пушистиков далеко внизу. Кирана балансировала на земляной колонне и не понимала, почему Ксандр так взбеленился. Они же не нападали.
Часть зверьков слаженным манёвром окружили охотника, а вторая часть осталась на страже Кираны, то и дело криком то ли подбадривая товарищей, то ли отпугивая опасного противника.
От постоянной какофонии визгов хотелось заткнуть уши. В голове шумело. Охотница уже не слышала выкриков Ксандра, выпустившего на бывших пушистиков ледяных гончих и воздвигающего ледяные ступени на пути к Киране.
Зверьки тоже оказались не промах. Они крошили ступени массивными клыками и неизвестно откуда отросшими когтями. А потом в этот шум вплелись противные визги каких-то старух с вершины ранее осаждённой башни:
— Не смей, охотник! Отдай им эту тварь! Она изменённая! Она после трансформации!
— А ну заткнулись все! — рявкнула Кирана, совершенно не задумываясь об этикете или правилах приличия.
Вместе с криком вокруг неё разошлась огненная стена высотой в десяток метров, окутывая химер, растапливая гончих Ксандра и его ступени, и даже прикоптив лица старух на вершине башни. Голова её раскалывалась, почти как ледяные ступени под ногами охотника.
Но самое интересное произошло с химерами. Они не сгорели в пламени, они вновь стали пушистыми комочками.
