А отдать команду на точечное самоубийство вряд ли получится.
— Отдаюсь в твои нежные и заботливые руки, — принял я единственное верное решение в существующей ситуации. — Попробуйте всё вычистить, вырезать и прижечь. Остальное уже Света долечит, надеюсь.
— Боюсь, после таких «нежностей» ты в мои руки больше не захочешь попадать, — хмыкнула Тильда. — Имал, переноси этого болезного в лазарет, пусть готовят операционную. А я за командой спасения. Скоро буду.
* * *Дворец Амалиенборг, Копенгаген, Дания
Мадлен Блавален стояла в собственном кабинете, невидящим взором глядя в сторону далёкой и ненавистной страны русов.
Именно туда отправился её «ручной мишка», а ведь ей он нужен был позарез в стране. После усмирения Борнхольма и обложения его двойными, а то и тройными податями, вздумали возмутиться её решением сразу несколько родов из старой аристократии: жирные тюлени Фосайли, быстроногие олени Йорты и отмороженные касатки Спекхугары.
Эти роды наладили поставки на Борнхольм продовольствия и принялись, не таясь, высказываться о самодурстве королевы.
«Да как они посмели?! — в гневе думала Мадлен. — Я их всех заставлю проглотить свои лживые языки! Ну погодите, пусть только Михельс вернётся из этой Русландии».
Правда, князь Рюгена не спешил определяться с выбором кандидатки в супруги.
«Переборчивый какой, — внутренне злилась королева, — значит, тридцать двух русок оприходовать за неделю успел, а невесту так и не нашёл!»
Даже себе Мадлен Блавален никогда бы не призналась, что просто по-женски завидует этим тридцати двум рускам, ведь ею, своею королевою, Михельс пренебрёг, отказавшись от чести согревать её постель.
Причём сделал это самым свинским из всех возможных способов, процитировав один из пунктов Рюгенской унии, в которой указывалось, что личная жизнь, а также династическая политика княжеского рода Исбьернов ни коим образом не регулируется датской короной. А после этого просто взял и трахнул на глазах у Мадлен первую же попавшуюся служанку.
Королева смотрела на их потехи и не могла оторвать взгляда. С тех пор этот разврат не выходил из головы Мадлен, она мечтала оказаться на месте самой последней служанки и ощутить всё то, что и та: грубую первобытную страсть, удовлетворённую нежность, мужское достоинство, отражённое в ласке… Рука королевы сама потянулась к лифу платья…
В кабинет без стука вошёл единственный человек, имевший на это право."
"— Моя королева, новости из страны русов.
