"
"Меня пошатнуло и пригнуло к земле, пришлось припасть на одно колено, чтобы позорно не распластаться на песке, где ещё местами мелькало пламя сестры. Боковым зрением успел отметить, что вокруг нас взмыл ввысь обсидиановый купол, и разом наступила кромешная тьма.
— Надо же, не слабак, уважаю, — донеслось до меня издалека. — У нас бы, наверное, даже до Башни добрался.
Натиск усилился, туманя сознание и разрывая разум на куски, требуя сдаться и отдать то, что его по праву силы. Но сознание усиленно цеплялось за знакомые слова.
Упёршись руками в песок у ног, я оттолкнулся и усилием воли поднялся на ноги.
— Башня мне покорилась, — я стоял, пошатываясь и силясь рассмотреть приближающегося соперника, одного из своих братьев по крови. Единожды вступивший на путь познания Великой Матери Крови навсегда становился братом для всех остальных, пока не поддастся безумию. — Моё имя Трай, и я — Тринадцатый, получивший право попасть на летающий остров. Назовись и ты, брат.
— Эйко, когда-то меня звали Эйко, и я был Одиннадцатым, — он неслышно ступал вокруг меня, рассматривая как неведомую зверушку.
— Хиловат ты для Тринадцатого, ну да не мне судить. Ничего личного, Трай, просто работа.
И натиск усилился десятикратно. У меня носом пошла кровь, а в ушах стоял перестук собственного сердца, что билось словно пичужка, запертая в клетке.
«Ничего личного? Ничего личного?» — горела огнём во мне всего одна фраза. А как же братство? А как же Путь? Восьмая убила Третьего, Одиннадцатый собирается убить Тринадцатого… Да как же так, Мать? Как ты могла подобное допустить? Чтобы твои дети убивали друг друга…
Алая кровь стекала струйкой из носа, оставляя солоноватый привкус на губах.
А вместе с ней катились каплями кровавые слёзы, смешанные с ледяным дождём. Я оплакивал собственные убеждения, которым следовал сотни лет.
— Ничего личного говориш-ш-шь? — прошипел я, лишь бы перебить стук собственного сердца и вспомнить свой голос, а вместе с ним и обрести себя. — Просто работа?
Мои руки трескались, кожа спадала лоскутами, обнажая мышцы.
Мышцы трескались, обращаясь в пыль… От боли сознание стало кристально чистым.
«Это же тлен. Он использует самый обычный тлен! А это уровень Цитадели!»
Мышцы осыпались, но из-под пепла проявились не кости, а самая настоящая чёрная чешуя. Пальцы превратились в когти, а угол зрения изменился. Сейчас я снова стал эргом, но в этот раз сменив ипостась по-настоящему, словно бабочка, выбравшаяся из кокона и расправившая крылья.
