«И пусть я лишусь покровительства Матери, но свою семью сберегу!»"
"С этой мыслью я активировал ранее наложенный кровный щит и потянул через него проклятие на себя. Тлен неохотно покидал такое вкусное и энергетически насыщенное тело. Ему нужна была приманка посильнее. И я дал её. Мечта любого проклятия — сожрать своего создателя. Сердце Эйко ещё билось в ладони, когда мои когти начали вспарывать его, готовя к принятию созданного им проклятия.
Серая смерть потекла по моим энергоканалам, не брезгуя лакомиться мною по пути в конечную точку назначения.
Ощутив момент, когда тлен покинул тело сестры, я прокричал:
— Виноград, лечи её!
Сам же продолжил скармливать Эйко тлену. Маг крови хрипел и боролся до последнего:
— Я не собирался тебя убивать, только её! Заказ был на неё! Как же так, брат? А как же кодекс?
— Девятую ты тоже не хотел убивать? — я отпустил рассыпающееся сердце Эйко, едва остатки проклятия вышли из меня.
— Девятую хотел! — не стал спорить маг. — А тебя нет! Ты — брат!
Тело его осыпалось мельчайшими пылинками.
Подхваченные ветром они красиво кружились в вихре рядом с умирающим магом.
— Ты хотел убить мою сестру!
— Я не знал…
Я стоял рядом с горсткой пепла, бывшей когда-то Одиннадцатым, и ждал кары от Матери. Преступив её закон, я ждал наказания.
Глава 21
Ничего не произошло. Ни через минуту, ни позже. Я смотрел на останки Эйко и не мог понять, как такое возможно в принципе. Не я ли нарушил правила и убил собственного брата? Убив убийцу, я не стал безгрешным, я стал таким же убийцей.
Но почему же нет Её кары?
А ещё моё сознание царапали слова Эйко о том, что Девятую он хотел убить, а меня — нет! Он не мог узнать меня, пока я не представился, а, значит, заказ, скорее всего, был на нас с сестрой. Тогда почему Одиннадцатый не убил меня, а сосредоточился на сестре? Или всё же убил? Ведь тлен поглотил мою человеческую оболочку, оголив новорождённую сущность эрга. Мне ещё повезло, что эта часть души успела сформироваться и осознать себя, как выразился Райо, а не то я мог сейчас лежать такой же кучкой пепла, как и Эйко.
Я невольно опустил глаза вниз и увидел мокрый пепел, тонким слоем размазанный по чешуе хвоста.
Всё же убил. Тело Михаила Комарина было однозначно и бесповоротно мертво. Осталось только тело эрга.
— Комаро, у меня проблема! — позвал я покровителя.
— Ещё какая, твою мать! Ещё какая, сука! Ты умер! — в тихой истерике бился бог.
