Всё это Андрей фиксировал в памяти будто отстранённо, замечая самодовольный хохот Мадлен и недоумение в глазах отца, а ещё ужас на лице Кристиана Блавалена.
* * *Комаро объявился довольно скоро, я даже не успел замёрзнуть, усиленно гоняя кровь по телу. Больше всего меня сейчас беспокоило даже не моё состояние, а отсутствие связи с Кираной. Вернее, связь не оборвалась, но сестра молчала, не отвечая на мои попытки докричаться до неё.
— Комаро, как… — начал было я, но был грубо прерван.
— Цыц! Не отвлекай, чтоб на напортачил! Я, знаешь ли, не каждый день таким занимаюсь! Сейчас как прикомарю тебе крылья вместо нижнего хобота, все вопросы мигом отпадут! Вместе с личной жизнью!
Я благоразумно заткнулся, вдруг осознав, что тело мне сейчас вполне могут вылепить из дерьма и палок.
А Комаро вдруг материализовался передо мной да так и шарахнулся в сторону, увидев моё нынешнее тело.
— Я знал, конечно, что ты — ещё та тварь… но чтоб такая страшная… — покровитель облетел меня по кругу и не удержался от комментария, даже забыв на время, для чего прибыл, — мать моя комариха, кто ж у тебя в предках-то был?
— Сирота — я, так что откуда сие великолепие понятия не имею, — честно ответил я, чуть приоткрыв собственное сознание.
— И ведь не врёт, — тяжело вздохнул Комаро, материализуя на лапе пузырёк с кровью. — Вот, у сестры твоей позаимствовал. Давай уже пробовать что ли…
Неуверенности в голосе покровителя было столько, что мне стало не по себе. Может, самому попробовать воссоздаться? Но Комаро уже сосредоточенно магичил или комарил, как он сам это обозвал.
Откупорив пузырёк, он вылил содержимое, и кровь тут же зависла в воздухе, расстилаясь словно скатерть перед богом. Тот прикрыл глаза и чуть водил жвалами из стороны в сторону, будто принюхивался к крови, а затем стал быстро-быстро шевелить лапками, создавая из мельчайших капель крови основные центры моего нового тела.
Я заворожённо следил, как из ничего по велению бога сотворялось вместилище для моей души.
Оно прорастало костьми, покрываясь сетью кровеносных и энергетических каналов, следом проявились десятки километров нервов, по которым, вздрагивая, хаотично метались нервные импульсы ещё не до конца ожившего тела. Бутонами цветов раскрывались основные жизненно важные органы, а затем они скрылись за нарастающими мышцами, в конце концов, покрывшись бледноватой кожей, на которой то тут, то там проявилась сетка ранее приобретённых мною шрамов.
