Я невольно перевёл взгляд ниже и с облегчением увидел, что про «хобот» Комаро тоже не забыл. Оставались последние штрихи, когда покровитель вдруг раскрыл глаза и выругался:
— Да что ж за семейка-то неугомонная! Только что же чуть не сдохла, а всё туда же! — не успел я уточнить, что он имеет в виду, как бог продолжил: — Тело я создал, для попадания обратно могу разве что пинка дать!"
"— Спасибо, я сам! — подставил я лапы под падающий наземь дубликат собственного тела.
Стоило нам соприкоснуться, как моё сознание просто-таки швырнуло обратно в человеческую ипостась.
Я думал, превращение как-то по-другому происходит, мягче что ли.
— Радуйся, что вообще произошло, — тут же отреагировал Райо. — Некоторые могут и по несколько лет в одной ипостаси ходить, а ты туда-сюда прыгаешь не хуже блохи. Ой!
«Интересно, это „ой“, произносимое эргами, интернационально?» — мелькнула у меня непрошенная мысль, а дракон вдруг забеспокоился:
— Даже если ты сейчас в чём мать родила, я снимаю купол! Тебе стоит это видеть!
* * *Принц судорожно пытался вспомнить, который из находящихся на нём артефактов можно отдать княгине, чтобы попытаться её спасти, но с прискорбием осознал, что ни один из них не подходил бы из-за персональной настройки на своего носителя.
А затем, когда казалось, что надежды для Кираны не осталось, одновременно произошло два события: волк в прыжке повалил на каменный пол королеву Дании, издав той прямо в испуганное лицо яростный рык, а княгиню принялись обвивать взявшиеся из ниоткуда виноградные лозы.
Хватило всего нескольких секунд, чтобы девушка исчезла в коконе, королева охрипла, сорвав голос, а Искандер Кёпеклери вернулся в человеческую ипостась.
Если до этого у Андрея ещё были какие-либо сомнения в личности Ксандра, то после подобного перевоплощения все они отпали сами собой. Если ему не изменяла память, то именно способность становиться аватарами для своего покровителя была основной для рода османских султанов из рода Куртов, что в переводе с турецкого означало буквально «волк».
Сейчас же Ксандр продемонстрировал ни что иное, как волчью боевую ипостась, которая даже больше была присуща скандинавскому роду Ульвов, поклоняющемуся Безумному Фенриру.
Нечто похожее на понимание и благоговейный страх промелькнуло в глазах Кристиана, пока он помогал кузине подняться на ноги.
