— Худой мир всегда лучше доброй ссоры.
— Именно, — согласился император, удержав выражение лица нейтральным. — Потому, если вам понадобится помощь в части уникальных лекарств, артефактов или специалистов для лечения последствий вмешательства Галапагоссова-Черепахина, вы можете смело обращаться.
Комарин снова кивком подтвердил, что услышал щедрое предложение уже почти бывшего сюзерена.
Отказ от клятв прошёл буднично. Боги подтвердили обоюдное согласие сторон разорвать соглашение трёхсотлетней давности.
А после Михаил опустился на одно колено и принёс клятву служения стране. Кровь здесь не требовалась, но Комар и без того подтвердил искренность своего последователя. Приняв клятву, Пётр Алексеевич решил задать напоследок несколько интересующих его вопросов.
— Кстати, не подскажите, стоит ли мне беспокоиться о судьбе вашего обидчика? — осторожно уточнил император по ситуации с пропавшим исполнителем дочери.
— Не стоит, но в ближайшие дни я подам документы в канцелярию о регистрации нового вассала, Кардо Галапагоссова-Черепахина, — поставил в известность императора Комарин из вежливости.
— Дальний родственник старика Эквадо?
— Сын.
Император нахмурился. Почему-то вспомнилось, что старик иноземец имел лишь внуков и давно присматривался, где обосновать новое черепашье гнездо. Но всего в памяти не удержать, может, там и сын где-то был, потому Пётр Алексеевич отбросил мысли как несущественные.
— Ну и последнее, видимо, профдеформация даёт о себе знать, но более сорока прорывов за последнее время, упомянутых вами, — это приукрашивание или факт?
— К сожалению, факт, — не моргнув глазом, подтвердил Михаил, чуть ссутулившись.
— Я из-за этого надолго дом не могу покинуть. Людям нужна помощь.
— Чем это может быть вызвано? — заинтересовался император.
— Самому хотелось бы знать, — здесь напускное безразличие и рациональность Комарина дали трещину, в которой выглянуло истинное беспокойство.
— Я нашу библиотеку прошерстил, ничего подобного раньше не было. На заре обустройства рода вроде бы происходило что-то похожее, но никакой информации у меня об этом нет. Да и вы сами, помнится, не рекомендовали мне совать нос в прошлое моей вотчины. Поэтому я вообще уже какое-то время живу на осадном положении да на пороховой бочке. Никогда не знаю, когда и где рванёт в следующий раз.
«Вот оно! — подумал Пётр Алексеевич.
