Кодекс Охотника. Книга XXXII

Но, в основном же, защищать человечество (я имею в виду действительно защищать) можно было лишь одним способом: оставаясь в живых и уничтожая этих самых врагов человечества.

Так вот, вся эта длинная прелюдия была к одному: я умирать не собирался. Я собирался убить, точнее, изгнать проекцию Бога из этого мира к чертям собачьим. И при этом произвести ещё пару манипуляций, чтобы мои братья могли добить его в том логове, куда он бы после нашей битвы забился.

Поэтому я сделал то, что сделал, — рванул вперёд, внутрь подводной скалы.

Я шёл вниз, периодически выныривая, дабы слегка облегчить жизнь человеческому войску на поверхности, щедро раскидывая слаймов по коммуникациям техники и живой силе врага, внося хаос и смятение. А сам же чётко шёл вниз, туда, где на глубине двух десятков километров, под дном Мирового океана, я чувствовал биение энергетического сердца Бога.

И рано или поздно, но я добрался до цели. Огромная подземная пещера, посередине которой мерцал тусклый свет божественного сияния. Уже на подходе я просканировал эту маго-техническую конструкцию, которую Мудрейший, уверен, создавал столетиями, медленно, но неуклонно пробивая себе путь в Запретный мир.

И у него, чёрт возьми, почти получилось!

Ещё каких-то пару сотен лет, а может, даже и меньше, и он бы смог бы переместиться сюда во плоти. Причём, не с парадного входа, где Хранитель поймал за задницу Мидаса, а вот таким хитрым способом. И только Кодекс знает, к чему бы это привело. Возможно, и даже, скорее всего, к смерти Хранителя и захвату Запретного мира.

— Как же ты мне надоел! — человеческая фигура, светящаяся жёлто-красным пламенем, сидела на полу, обхватив голову руками.

Со стороны это выглядело, как чрезвычайно расстроенный жизнью человек, который находится в горе и печали, сидящий на каменном полу. И причитающий о своей тяжёлой судьбинушке. Это если не знать, кто на самом деле находился передо мной.

— Я? Тебе? — усмехнулся я, одновременно пытаясь прощупать силу противника.

Всё-таки передо мной сейчас находилась проекция настоящего Бога.

Я хотел понять, сколько процентов от его сил находилось передо мной.

— Я не просил тебя приходить в этот мир. Всего-навсего тебе нужно было оставаться там, где ты был. И никакого бы конфликта у нас с тобой не приключилось.

— Ты, несчастный червь, будешь говорить мне, Богу, что мне надо делать?

Человек наконец оторвал голову от рук и приподнял её, чтобы взглянуть мне в глаза. Оранжевые глаза светились злобой и ненавистью.

— Именно, — подтвердил я.