Королевская кровь 10. Стальные небеса

 — Ты вернешься?

Вей посмотрел в высокий свод храма, задержал взгляд на знакомой старушке, первой из прихожан доковылявшей к утренней службе, и ответил:

Солнце встало, и Тафия, еще не окунувшаяся в зной, стала похожа на румяную девушку, умывающуюся поутру в серебристой реке. Вей шагал по мостовой вниз, по пути, который проходил десятки раз. Он был налегке — из всего нехитрого скарба взял только пояс с ножами: то, что на теле, не должно потеряться при обороте, а лишнего у него все равно не имелось.

Дед Амфат не спал.

Сидел себе спокойно в одной набедренной повязке на ковре, расстеленном у домика, щурил глаза на солнце и пил чай из блюдца, заедая его медовыми сотами. Увидел помощника, поманил к себе узловатым пальцем.

Вей опустился рядом с ним, скрестив ноги, и старик налил чая и ему. Тихо еще было в Тафии — город только просыпался, и казалось, что если заговорить, слышно станет и во дворце Владыки.

— Рано ты сегодня, — бодро заметил дед Амфат. — Решился все-таки?

— Решился, феби. — Вей аккуратно пригубил чай с чабрецом и гвоздикой.

Старик посмотрел на него, похмыкал. — Пришел прощаться. А вы, гляжу, своими ногами сюда вышли?

— А то, — гордо ответил подопечный. — Ночью проснулся воды попить, забыл, что не хожу, и пошел. Так я и не ложился с тех пор, а то вдруг лягу, засну и снова встать не смогу.

— Это хорошо. — Чай был обжигающий, вкусный: Вею казалось, что даже чайных дел мастер во дворце деда никогда так вкусно не заваривал. — А скажи мне, дедушка, как быстро ты мне сможешь сделать маленького идола? Например, в виде птицы, и чтоб голова запрокинута была и клюв открыт?

— Да полчаса, эфенби, — откликнулся старик.

— А флейту? — продолжил Вей. — Такую, чтобы не играла, а пела?

— Да пять минут, внучок, — потряс рукой Амфат.

— И чтобы не фальшивила? — усомнился Вей Ши.

— У меня ничего не фальшивит, — оскорбился старик. — А ну-ка, ну-ка, где-то у меня был чурбачок из абрикосового дерева… самшит все же лучше, но и абрикос ладно идет…

Он отставил пиалу, не по-старчески легко поднялся и побрел в дом.

Оттуда раздался треск раскалываемого дерева. А через пару минут старик вышел уже с заготовками и сел рядом с наследником. Нож в его руках так и летал, и дед напевал что-то веселое.

Вей, поглядывая на него, пил чай, клал в рот медовые соты, и так хорошо ему было от предвкушения пути, от свободы, от запаха дерева и свежей утренней травы, от напоенных розовым сиянием стен, что верилось — все удастся, он успеет, он изменит судьбу.