Королевская кровь 10. Стальные небеса

Светлана, сонная, лохматая, недоумевающая, показалась во дворе минут через пятнадцать. Она зевала и зябко куталась в длинную накидку на платье, несмотря на то что солнце уже заливало двор и играло в струях фонтана.

— Что-то случилось? — тревожно спросила она. — Почему так рано, Вей Ши?

— Я ухожу, — терпеливо в третий раз за утро проговорил наследник. Она непонимающе уставилась на него, затем с горечью вздохнула.

— Что же вам дома-то всем не сидится… Попрощаться пришел?

— Попрощаться я бы не приходил, — честно ответил Вей.

 — Но я Мастеру дал слово тебя оберегать. Подержи. — Он протянул ей пташку. — Только не бойся, чтобы ни происходило.

— Что-то мне это не нравится, — с опаской проговорила Светлана, принимая фигурку. — Может, объяснишь?

— Объясню, — буркнул Вей, поднося к губам флейту. Закрыл глаза и заиграл.

Музыка полилась так свободно, будто вчера только он взял последний урок у учителя Мина. Затрепетала тонким посвистом, птичьим, радостным — словно жаворонок полетел в небо, радуясь утру и солнцу, напевая свой гимн миру, и то тише делалась его песня, то громче.

Заманивала эта песня выглянуть, посмотреть, кто играет, хоть одним глазком, послушать, как беспорядочные трели складываются в гармоничную мелодию, которую ни один человек повторить в точности не сможет.

Светланины глаза были непонимающими, но она не двигалась — до тех пор пока в дымчатом сиянии солнечных лучей вокруг Вея не стала проявляться тонкая фиолетовая паутинка. Она становилась плотнее с каждым переливом, но Свету не касалась — обтекала ее, стремясь только к наследнику.

И вдруг из нитей этих соткались десятки маленьких пташек, которые зависли перед Веем. Туманно-фиолетовые, с золотыми всполохами, бесконечно меняющие размеры и формы… Вей замолчал, оборвав мелодию, — и ближайшая птичка подхватила ее, повторив трель, и наследник тогда снова продолжил. И снова перестал — и уже несколько духов продолжили переливы, выводя их так нежно, с такой отдачей, что у Светы слезы выступили на глазах.

Долго они играли в эту игру, выводя мелодию то вместе, то по очереди, — ученик Вей и странные изменчивые птички. Глаза наследника были закрыты, он раскачивался, когда играл, и улыбался, когда отнимал флейту от губ, слушая тех, кого призвал, — пугливых, осторожных. Он был как заклинатель змей, как рыбак, раскинувший сети и мягко подтягивающий их к себе. И родственная стихия укутывала его, послушная и верная, и не было ему никогда спокойнее, чем сейчас.