Королевская кровь 6

Вон, старший, названный в честь бывшего друга Норином, какой вымахал – хорошо отцу намял бока, сильно в нем пламя Красного. Оставлял Седрик его в Рудлоге хранить границы от других соседей, пока отец на войне – и не посрамил его первенец. Заматерел, вырос.

- Спасибо, что остановил, – сказал он сыну потом. Повинился, хоть и стоило это ему это немалых сил.

Жена слабенькая стала после побоев: ходила, сгорбившись, хромая, вздрагивала от его появления – и грызла его изнутри горькая вина, и корил он себя, и последними словами ругал, и задаривал ее подарками, а она глаз не поднимала, только кивала: «Да, муж мой, да, господин мой».

Не выдержал он однажды, сорвал со стены плеть, ңож острый, упал перед ней на колени:

- Избей меня, убей, Олюшка, не могу я так больше, чудовище я, что поднял руку не на врага на поле брани, а на тебя, на женщину, на супругу свою верную. Не делала ты мне зла, а только отплатил я тебе яростью своей.

Α королева первый раз на него взгляд подняла и сказала тихо:

- Да что же я, зверь, чтобы бить и убивать?

И зарыдал король от слов этих, зарычал, как волк, согнулся, ноги ее обнял.

А только робко коснулась его волос женская рука и тут же отдернута была испуганно.

Золотое сердце было у королевы Ольги. Говорили потом: святостью своей она половину грехов мужа отмолила да потомков отбелила. С этой поры Седрик-Иоанн с супругой разговаривал только тихо, почти шепотом, и называл ее не иначе как «сердечко мое». А если вдруг затмевала его сознание ярость – достаточно было появиться хромающей королеве, чтобы успокаивался он, приходил в себя.

Воцарилась во дворце красных тишина. А вне его готовились две страны к примирению. Решено было, что подпишут договор мирный все аристократические рода со стороны Рудлога и все драконы со стороны Песков – чтобы не было кровной мести, чтобы никогда больше между двумя стенами не было страшных битв.

И хоть тих стал Седрик среди родных, злость его от поражения не уменьшилась.

Уверен он был, что ему, не знавшему проигрышей, выиграть войну только Рубин в драконьих руках помешал. И предложил ему тогда Виланд Черный, высохший, потемневший – только глаза одни остались ядовитые, зеленые, - хитрость последнюю.

«Испытаем последний раз драконов. Нашлю я на них проклятье смертельное, если дашь мне силой своей подпитаться, кровью твоей поделишься. Тут-то и откроется, что Рубин у них – а свидетелями станут все аристократы и послы иноземные.