Алина со сжимающимся сердцем глядела на равнину, как ковром покрытую далекими огнями военных лагерей, на блеск реки слева. Они редко поднимались выше крон – слишком много здесь сновало раньяров, регулярно пролетали патрули, и даже ночью был велик риск попасться всадникам на глаза.
– А вы заметили, – сообразила она, подлетев ближе к Тротту, – что последние несколько часов мы не слышали ни одного раньяра?
Сбоку снова раздался птичий крик, и профессор плавно свернул туда.
– Заметил, – согласился он, когда принцесса нагнала его.
– И понятия не имею, почему их нет, Алина. Спускаемся.
Четери ухитрился их обогнать и сейчас расслабленно сидел на полянке у подергивающейся туши лорха, обрывая с кустиков ягоды оситши и качая ногой его отрезанную башку. Дракон за прошедшие дни сильно проредил поголовье местных арахноидов и каждого нового встречал мечтательной улыбкой.
Алине иногда казалось, что профессор слегка раздражается, что не успевает первым. Хотя разве Тротту могло быть свойственно подобное соперничество?
– Опять развлекаешься? – вполне благосклонно усмехнулся Тротт.
Снова повел носом, но теперь и принцесса чувствовала запах дыма.
– Если бы, – отозвался дракон, поднимаясь. – Идите за мной, покажу кое-что. Я попадал в такие ловушки на Туре, но не думал, что здесь может быть нечто подобное.
О чем он, стало понятно, когда минут через десять они снова вышли на крошечную полянку с трупом лорха.
– Мы же тут уже были? – удивилась Алина. Она так устала, что никак не могла понять, почему они сделали круг.
– Понятно, – ровно проговорил Тротт, разглядывая паука почти с отвращением. Огляделся. – И сколько раз ты уже пробовал выйти?
– Трижды. – Четери, отойдя чуть в сторону, почти вплотную к лорху, отгреб в сторону прелые огромные листья и начал снимать дерн для костра. – Придется здесь заночевать, иначе мы будем всю ночь кружить до изнеможения. На Туре из таких гиблых мест всегда можно было найти выход. Найдем и здесь.
– А нас раньше не найдут те, кто поставил эту ловушку? – тревожно поинтересовалась принцесса.
Все желание просто лечь, свернуться клубочком и отдохнуть при словах о гиблом месте сошло на нет. Она посмотрела наверх – меж крон темнела паутина, и Алина, передернув крыльями, прислонилась спиной к папоротнику подальше от трупа лорха. Хотя «подальше» здесь было очень условным – полянка, над которой арахноид сплел паутину, в ширину была шагов двадцать, не больше, и добрую треть из нее занимал сам паук и старые попадавшие папоротники.
