Сколько бы ни было там взрывчатки, невидши у него больше, а даже один из них может вырезать целую крепость.
Инсектолюди продолжали заползать в дыру, когда туча дальним краем вдруг словно нырнула к земле, закрывая солнце – и в этот же момент в норе стало тихо. Словно все невидши, пропав из поля зрения, разом заснули.
Не успел Тенш-мин удивиться, не успел тронуть ментально тха-охонга, чтобы тот подошел ближе – как из дыры вырвались десятки темных теней, принесших с собой могильный холод и страх. Раздались новые взрывы изнутри, и пласт земли скользнул вниз, закрывая дыру.
Потекли из-под земли еще тени. Заорали от ужаса наемники, и Тенш-мин заставил тха-охонга скакнуть вправо, еще и еще, чтобы уйти из-под потока теней. Они прошивали насквозь невидши – и твари рассыпались прахом, они легко догоняли инсектолюдей, а удары и выстрелы проходили сквозь тени.
Поголовье невидши редело с ужасающей скоростью, кричали наемники, паля в воздух, носились взбесившиеся тха-охонги, сталкиваясь, снося людей, врезаясь в щит, в деревья.
Но и тени словно светлели с каждым ударом, с каждым соприкосновением.
«Несите огненные слитки к щиту! – мысленно подгонял оставшихся инсектолюдей Тенш-мин, понимая, чем сейчас кончится дело. – Быстро!»
Одна из теней, прошив с десяток невидши, зависла перед Тенш-мином: длинная, похожая на птицу и местную змею одновременно. Тиодхар, немало победивший на своем веку чудовищ, выстрелил в нее из арбалета, но болт прошил ее, словно черный туман, а тень, зашипев, рванула к нему, но пролетела не сквозь него – сквозь тха-охонга, который посыпался прахом.
Тенш-мин рухнул на землю, на несколько мгновений потеряв ориентацию. В голове звенело – и в этот момент вокруг посветлело.
Тени начали нырять прямо в землю.
Ветер в красных лучах солнца носил тучи праха, в который превратилась армия Тенш-мина. Деревья вокруг были серыми от этого праха. Нора, проделанная невидши, осыпалась от взрывов – не расчистишь теперь.
Генерал пошевелился. Сел. Невидши рядом не было… в поле видимости попалось несколько тха-охонгов и множество растерянных, испуганных наемников.
Со стороны крепости слышались редкие выстрелы."
"– Огненную трубу мне! – рявкнул он. И когда подали – выстрелил во взрывчатку у стены.
Раздался оглушительный взрыв. Огромный купол щита над убежищем вдруг стал видимым, похожим на фасеточный глаз раньяра, а затем медленно распался на части. Наемники, улюлюкая, начали тоже стрелять из огненных труб – расстреливая последние снаряды.
