Обнимаю тебя крепко-крепко!
Я звонила и Эльсену - некрасиво и неправильно было оставить человека, которым я так восхищалась, в неведении. Он прервал мои извинения недовольным:
- Марина, у меня всего две минуты. Мне уже все объяснили. Вас с четверга отправили в отпуск с последующим увольнением. Государственные дела. Я и не ожидал, что вы задержитесь надолго. Но мне жаль, жаль. У вас превосходные руки, чутье и самодисциплина. Лучшей сестры у меня не было.
- Простите, - снова с неловкостью проговорила я. - Вы мне очень много дали, Сергей Витальевич.
Я бы очень хотела работать с вами и дальше. Вы для меня…
Он снова прервал меня, но тон его смягчился:
- У каждого свой путь, Марина Михайловна. Пусть ваш будет легким. Две минуты кончились, мне пора на осмотр, извините.
- Да, конечно, - пробормотала я, но в трубке уже шли гудки. Весь Эльсен в этом. Ничего важнее пациентов и его дела.
«А какое теперь дело у тебя?»
Мне стало так тоскливо, что я снова немного поплакала. Совсем чуть-чуть. Пока что моим делом было изображать участника пьесы под названием «счастливая герцогская семья».
Вчера же, едва я закончила говорить с Мартином, в двери постучала моя горничная и сообщила, что его светлость просит меня зайти к нему в кабинет. Спускалась я с неприятным чувством. Кабинет не вызывал у меня приступов любви к миру, а повод для общения и вовсе казался покрытым мраком. Но в кабинете, помимо моего мужа, оказался прямой, как палка, Ирвинс.
Прислуга замка Вейн отрядила дворецкого парламентером.
Старый слуга величественно попросил наши светлости исполнить свой хозяйский долг и лично с утра Вершины года раздать прислуге весенники - круглые традиционные пирожки с разными начинками. Сладкая означала, что предстоит хороший год, кислая - грустный, острая - волнительный и так далее.
- Его светлость Кристофер Дармоншир каждый год так делал. Так положено, - сообщил он многозначительно и замолчал, не утруждая себя дальнейшими объяснениями. Люк с сомнением и кривой улыбкой посмотрел на меня.
- Печь их самостоятельно я не обязана, надеюсь? - поинтересовалась я немного нервно.
- Нет, госпожа, - почти снисходительно объяснил Ирвинс. - Повара все испекут. Вам нужно будет только раздать."
"Этим мы и занялись с утра до завтрака. К концу церемонии от «благодарю, милорд» и «спасибо, миледи» у меня звенело в ушах. Но слуги сияли и взирали с благоговением. Видимо, для них это было действительно важно.
Я приказала Ирвинсу отослать пирожков детям Софи.
