Я все еще чувствовала вину за то, что чуть не убила ее. Мне казалось, что я внушаю девочкам такой же ужас, какой внушал мне темный колдун, убивший маму.
За последовавшим праздничным завтраком Люк как хозяин дома и глава семьи одарил весенниками и нас - меня, леди Шарлотту, Бернарда и Маргарету. И на лице Кембритча было ещё больше недоумения и недоверия оттого, что он занимается этими глупостями, чем у меня, когда я взяла пирожок и откусила кусочек.
Мне попался кисло-сладкий с яблочно-клюквенной начинкой, с явным добавлением корицы и капелькой перца.
Ничего удивительного. Хотя нет, с моей удачей он вполне мог быть ещё и пересоленным.
В замке происходили изменения. Как-то незаметно появились пожилой врач-гинеколог и акушерка, полная и деловитая инляндка, а утром Вершины года, еще до раздачи весенников, когда я только проснулась и пережила боль от иглы в руке, я выглянула из окна. И увидела, как перед входом в замок разгружают реанимационное оборудование. Не узнать его я не могла, и некоторое время с недоумением любовалась на разгрузку.
- Похоже, Люк предполагает, что я попытаюсь умереть во время родов, - с ехидством сказала я после обеда леди Шарлотте. - Наивный, думает легко от меня отделаться.
В то время когда у меня не кружилась голова и не хотелось томатного сока, я уже могла шутить.
Мы со свекровью уединились, чтобы попить чаю и обсудить предстоящую церемонию. Младшая сестра Люка, хоть и оставалась на праздничные дни в замке, к нам не присоединилась.
И сам Кембритч, извинившись, на середине обеда оставил нас одних. Ему звонил глава Дармонширской полиции - в герцогстве, как я поняла, поднялись несколько кладбищ, и Люку обязаны были об этом докладывать, как обо всех крупных чрезвычайных происшествиях.
- Мужчин пугают роды, - снисходительно откликнулась леди Лотта, аккуратно доливая в топленое молоко янтарного чая. - Как нечто, что они не могут контролировать. Вот он и повышает степень контроля в той степени, что ему доступна.
Думаю, к концу твоего срока тут врачей будет больше, чем слуг. А оборудования - побольше, чем в любом перинатальном центре.
- Как вы изящно обозначили паранойю, - пробормотала я, не желая признаваться, что меня предстоящее тоже пугает, и она понимающе улыбнулась. С улицы раздались хохот, крики, и мы поднялись, с затаенным любопытством подошли к окну. Чайная комната находилась на третьем этаже, и все было видно.
