Но Богуславская точно не в состоянии проплыть всю ночь, а отдохнуть там негде - плиты нависают над водой, - и если не продвинешься за ночь достаточно, то утром на воде тебя точно заметят.
Молчала принцесса, впрочем, недолго."
"- Жаль, что ни я, ни вы не можем пока летать, - вздохнула она и тут же заинтересованно уставилась на его крылья. Перевела просящий взгляд на Тротта.
- Профессор, а вы…
Макс без лишних слов, чтобы поскорее отделаться, несколько раз на ходу махнул крыльями, забил сильнее, чувствуя, как крепнут они, а воздух под ними становится плотным, что вода под руками пловца, и взлетел - невысоко, на несколько метров вперед.
Мышцы спины и крыльев сразу же заныли, будто он с непривычки решил подтянуться на брусьях. Опустился, обернулся. Богуславская смотрела на него с таким незамутненным восхищением в глазах, что ему стало не по себе. Так он сам смотрел на редчайший экземпляр йодистого синего янтаря возрастом более миллиона лет, который благодаря структуре и месту образования стал мощным накопителем стихийной энергии.
Резерв этого камушка размером с кулак был не меньше, чем у самого Макса.
- А ещё можете? - попросила принцесса, подбегая к нему. Фанатичный блеск в зеленых глазах разгорелся сильнее.
- Нет, - буркнул Тротт. Алина обиженно моргнула, но неожиданно не стала спорить - покладисто кивнула и пошла рядом, разворачивая уже свои крылья и пытаясь махнуть ими.
- Когда, интересно, у меня появятся перья? - крыло дернулось, мазнуло Макса по плечу.
- Пух - это, конечно, забавно, но я похожа на длинношерстную эмиратскую овцу.
Он покосился на ее крылья, усмехнулся - длинный рыжевато-черный пух правда походил на тонкую шерсть южных овец.
- Через несколько месяцев, Богуславская. Потом сможете летать.
Принцесса все ещё неловко махала крыльями, потом успокоилась, сложила их за спиной.
- Я надеюсь, что мы выберемся раньше, лорд Тротт.
- Я тоже, Алина.
Но это будет трудно.
Они шли дальше - мхи пружинили под ногами, пахло сырой землей и грибами, вовсю палило солнце, жужжали мелкие насекомые, сопела Богуславская - к середине дня, до первого привала, она начинала выбиваться из сил, но старательно ускоряла шаг, чтобы не отставать.
Упрямства ей, конечно, было не занимать, и она так иногда напоминала Тротту Михея, что у него комок в горле вставал. И он поражался, как не замечал этого раньше.
