Слишком он был зол - и на нее, и на себя в первую очередь. Но он и подумать не мог, что все, что вдалбливал эти восемь дней, будет пропущено мимо ушей."
"Увы, потребности организма у путников никто не отменял. Принцесса иногда, страшно краснея, просилась в кустики, и он тщательно эти самые кусты проверял и не отходил далеко. И сам он периодически останавливался, уходил за папоротник - спутница тоже отходила на десяток шагов вперед и терпеливо ждала. Он так привык к тому, что система уже отработана, что когда сегодня, застегивая ремень, услышал тонкий придушенный визг и отчаянное «Лорд Тротт!», даже не отреагировал сразу.
А выскочив из-за дерева, увидел, как шагах в пятидесяти от него навстречу несется принцесса, а за ее спиной, метрах в двух, перебирая тонкими ногами и посвистывая - местный гигантский паук, лорх. Тротт рванул к ней, на ходу доставая клинки, успел вклиниться между арахноидом и Богуславской, толкнуть ее в сторону, спасая от удара огромных челюстей - и подставиться под них самому.
Благо, реакция спасла. Но лорх его все равно задел, получил клинком в глаз, отскочил, сводя и разводя жуткие челюсти и тонко свистя от боли.
Вкус и запах крови заставили паука снова рискнуть - он присел и прыгнул вперед, чтобы раздавить жалящего противника массой и потом уже сожрать. Кричала Богуславская, а Макс, чувствуя, как режет в спине, перекатился вперед, за спину приземлившемуся пауку и развернулся, подрезая ему задние ноги. Паук закрутился на месте, зашипел, припадая на передние - и Тротт, выбив еще один глаз противнику, прыгнул завизжавшему арахноиду на гладкую спину и двумя ударами клинков отсек ему башку.
На привал Макс остановился, когда наткнулся на очередной ручей. Дурь и злость из головы уже выветрились, и адреналин перестал гнать вперед организм. Принцесса, молчаливая и виноватая, прятала красные глаза и вздыхала. Сбегала ему за водой, потопталась рядом - он, усевшись на ствол, снял куртку и пропитанную снизу кровью сорочку и пытался прощупать рану.
Взял у спутницы флягу, налил на холстину, попытался промыть. Получалось с трудом.
- Можно я? - тоненько спросила Богуславская и шмыгнула носом. Тротт угрюмо протянул ей ткань и флягу, и принцесса зашла ему за спину, отвела крыло, полила рану водой, приложила ткань. Макс сжал зубы, выругался.
- Тут кожа порезана лохмотьями, - дрожащим голосом проговорила она, - крови немного, но содрано с две ладони. И опухло сильно.
