Но опять лорд Макс швырял ее на землю, и заламывал, и резко отчитывал, если не била в полную силу - а принцесса молча моргала, восстанавливала сбившееся от боли дыхание и послушно повторяла то, что он требовал. Только ударить нормально так и не смогла, как и разозлиться, хотя профессор не жалел едких слов. Потому что чувствовала, какой горячей была его кожа и слышала, как прерывается дыхание, когда он двигался слишком резко.
- Вы сегодня на редкость рассеянны, Богуславская, - сухо проговорил инляндец, когда Алинка в очередной раз проехалась спиной по мху и замерла, раскинув крылья, тяжело вздыхая и глядя на ноздреватую луну.
- Закончим. Идите умывайтесь, и есть."
"Принцесса приподнялась на локтях, вдохнула полной грудью прелый лиственный запах, пытаясь не обращать внимания на ноющие мышцы и боль в боку, посмотрела в сторону костра. Страшненькие запеченные крысозубы - все, что удалось поймать, - казались сейчас лучшим лакомством на свете. Перевела взгляд на Тротта - тот обтирался сорочкой, морщась, крутил крылом, и принцесса тоже пошевелила крыльями, наблюдая за ним.
Борода у него отросла ещё больше, и теперь он напоминал лесника или лесоруба, а не всегда безупречно одетого и чисто выбритого мага-природника. Хотя принцесса уже даже привыкла и к черным волосам, и к зеленым глазам. Но если честно, рыжим ей Тротт нравился больше.
«Не нравился, а был привычнее», - педантично поправила себя Алина, перенесшись мыслями в Университет и тут же заскучав и по родным, и по Матвею, и по каменам.
А ещё ей очень хотелось увидеть себя. Очень трудно жить, не зная, как выглядишь, не понимая, как меняет лицо мимика.
Потрясла головой - зачем снова себя расстраивать, раз каждое утро они пытаются с Троттом вернуть ее половинку наверх и не получается, - попробовала подняться. Ушибленный бок прострелило, но Алина упрямо подтянула к себе ноги, перевернулась на четвереньки и встала. И поковыляла к воде. Тоска по родным никуда не пропала, и нужно было заглушить ее каким-нибудь занятием.
Они остановились у небольшого родника, который вымыл себе чуть дальше озерцо глубиной Алинке по грудь - и она, набрав с берега песка и глины, решила отмыться основательно. Было уже очень темно, и вода немного пугала, но грязь пугала больше.
- Богуславская, вы одеты? - раздался негромкий оклик инляндца, когда она уже постирала сорочку и старательно прополаскивала от глины волосы. - Мне понадобится ваша помощь. Промоете мне рану в воде.
