- Сейчас, - Алина прямо в озерце всполошенно принялась натягивать на себя одежду, которая, конечно, никак не хотела надеваться, - две минуты, профессор!
Она кое-как пролезла в широкий слипшийся ворот, - сорочка колыхалась вокруг тела, - присела, окунаясь с головой, и еще раз с силой потерла волосы. Постаралась вытянуть крылья через прорезь в спине, и с одним даже получилось, а вот второе застряло в мокрой ткани и никак не хотело протискиваться.
- Я готова, - позвала принцесса, заведя руки за спину и дергая крыло.
Оно встало как-то углом, натянув сорочку, и отказывалось высвобождаться. Свободное шлепало по воде, озерцо волновалось, летели брызги, по лицу текла вода.
- Вы что там, рыбу ловите? - ледяным тоном осведомился Тротт, появляясь из-за деревьев. - В любом случае постарайтесь делать это тихо, ночью звуки далеко разносятся.
Алина послушно кивнула и, как было сказано, молча (не считая громкого сопения) продолжала тянуть неуклюжую конечность наружу. Ей было смешно и неловко одновременно.
Профессор, зайдя в воду, присмотрелся, дернул ртом в короткой улыбке.
- Только не смейтесь, - попросила она, кусая губы, чтобы не захихикать. - Хотя о чем это я. Вы же не умеете.
- Не умею. И не думал, - заверил инляндец серьезно, и, подойдя ближе, высвободил ей крыло и завязал тесемки на шее.
Через пару минут Алина аккуратно продавливала края его раны мокрой холодной холстиной. Рана была очень горячей, выглядела немногим лучше, чем днем - чуть зарубцевалась, но рваные края были припухшими, синеватыми.
Тротт то и дело недовольно командовал:
- Сильнее, Богуславская. Вам не жалеть меня нужно, а отек снять.
Она все равно старалась аккуратнее, потому что видела, как напрягаются от прикосновений мышцы на его спине и плечах и слышала, как задерживает он дыхание.
- Понимаю, почему вы никого не жалеете, - сказала она тихо, снова окуная тряпку в воду. - Вы и себя не жалеете в первую очередь.
Тротт покосился на нее через плечо, и Алинке почему-то стало очень неловко.
- Долго затягивается, - виновато проговорила она. - Раньше вы быстрее лечили и себя и меня.
- Это из-за яда, - буркнул инляндец. - Местные инсектоиды и арахноиды все ядовиты в той или иной степени. У пауков-лорхов на лапах и челюстях есть зазубрины, в них выходят протоки с ядом. Он слабый, но если не двигаться после ранения, можно заснуть - на это он и рассчитан. Засыпаешь, и тебя едят. Сильнее, Богуславская.
