Кажется, над ними опять несколько раз пролетали стрекозы, и лорд Тротт прикрывал ее собой, вжимая в папоротники. Ее начало знобить, проклятый бок и спина болели все сильнее. Принцесса бы так и брела, пока не упала, но в какой-то момент ее остановили и наклонили, принявшись лить на волосы прохладную воду и умывать.
Стало чуть полегче. Алина увидела, что стоит по щиколотки в ручье, а вокруг темная ночь. К лицу снова прикоснулась мужская ладонь - принцессе показалось, что она чувствует вкус крови, и она тяжело задышала, слабыми руками оттолкнула спутника и пошла в воду.
Макс Тротт"
"Инляндец не рискнул разводить костер - лес уже был слишком редким, и если преследователи решатся сделать облет и ночью, то могут заметить огонь. Придется обойтись сухарями и сушеным мясом, изъятым у патруля. Макс, прислушиваясь к вялому плеску воды, перебирал сегодняшнюю добычу - рог, добротный нож, фляга, несколько монет, сапоги, на всякий случай снятые с молодого наемника... Принцесса в них утонет, конечно, но если сделать обмотки… и посмотреть, не будет ли она в обуви запинаться и двигаться слишком громко.
Возможно, босиком будет даже безопаснее.
Да и обработать бы их паром от паразитов, но где возьмешь котелок? Одежду он и вовсе взять не решился, потому что она наверняка кишела насекомыми.
Макс отложил сапоги, достал спрессованные медовые соты, осторожно оторвал зубами кусочек. Иногда наемники перемалывали соты с наркотическими травами и использовали как обезболивающее при ранениях или перед боем, чтобы не чувствовать страха и жалости.
Но нет, здесь были только орехи и чистый мед. Богуславская порадуется.
Он снова прислушался - показалось, что принцесса снова плачет и бормочет что-то. Тяжело опустил голову на ладони, закрыл глаза. Макс тоже дико устал, но эта гонка продолжится до поселения дар-тени. И права на жалость у него нет. Завтра самый тяжелый день: идти придется почти сутки, и если достигнут скал до наступления темноты, будет возможность немного отдохнуть, чтобы потом продолжить движение ночью.
И если быть честным, то вероятность того, что их не заметят, очень невелика. Скалистое плато, покрытое сломанным лесом, взмывалось над морем на десять-двадцать метров, проход там был слишком узок, и если в скалах будут раньяры, то уповать останется только на осторожность и удачу.
«Отец, - позвал он мысленно, - надеюсь, ты не оставишь нас».
Источник не откликнулся.
