Два часа назад мы прошли очередную рыбацкую деревню. За нами все равно идут, так что даже если рыбаки нас сдадут, это не сильно ухудшит наше положение.
Принцесса замерла.
- Не уходите, - попросила она испуганно. - А если вас убьют? Я останусь совсем одна!
- Если я не уйду, нас убьют на скалах, - сухо отрезал Тротт, отворачиваясь. - Вы закончили? Идите есть.
Он направился обратно к стоянке, услышал за спиной поспешное шлепанье. Богуславская схватила его обеими руками за руку, забежала вперед, встала перед ним.
- Профессор, - кусая губы, сказала она, - пожалуйста, не уходите. Пожалуйста. Я потерплю. Я что-нибудь придумаю! Пожалуйста!
Руки ее дрожали, и она выглядела той, кем и была - совсем юной и очень испуганной девочкой."
"- Пожалуйста, - повторила она жалко и прижала его руку к своей горячей щеке. И внутри, в самом сердце, у него что-то тоскливо дрогнуло и заболело.
- Хорошо, - проговорил Тротт и аккуратно высвободил руку. - Я никуда не пойду.
- Правда? - она даже пошатнулась от облегчения, заулыбалась радостно.
- Обещаю, - кивнул он. - А теперь есть и спать, Богуславская.
Заснула Алина мгновенно, поджав ноги и укутавшись в куртку, а Тротт послушал немного ее выравнивающееся под звуки леса дыхание, и выбрался из норы под папоротником. Мешок он, достав часть монет и несколько кусочков золота, оставил в убежище - если не вернется, это хоть немного увеличит шансы спутницы на выживание. Прикрыл парой листьев корни - нору и так заметить трудно, да и не пролезут туда местные чудовища, но поберечься никогда не лишнее.
Измерил прутиком узкий девичий след у ручья - и, ускоряясь, прижав крылья к спине, побежал туда, откуда они с Богуславской пришли.
Ночной лес жил своей жизнью - верещали вездесущие мелкие ящеры, которые не любили жару и выходили к темноте греться на камнях, впитавших тепло солнца, - щебетали птицы, скрипели сломанные папоротники. Макс контролировал дыхание, прислушивался и принюхивался - но людей не ощущал и огней факелов не видел.
Да и вряд ли преследователи осмелятся идти в темноте - кому охота попасть на ночную трапезу к пауку-лорху? Это Тротт двигался уже проверенным путем, да и ночное зрение помогало.
Деревню, ютящуюся на галечном пляже, он учуял издалека - по запаху тухлой рыбы и гниющих водорослей. Не вся рыба в местных морях была съедобной - попадалась и ядовитая, и та, в которой мяса-то не было почти, одни иглы, жир и чешуя.
