Она не понимала, что с ней происходит. И воспринимала себя как Алину с Туры - вся память была при ней, и все знания. Но в то же время как, как могло быть так, чтобы она одновременно находилась и здесь, и там? Может, это все-таки странные сны? Или кто-то заколдовал ее?
Сломав голову и так и не додумавшись до чего-то вразумительного, она повернулась набок, вдыхая сыроватый запах подгнивающего папоротника, и, подложив руки под щеку, прикрылась пушистым крылом, и продолжила думать.
Факт есть факт - она находится здесь, и ее могут ранить, значит, и убить тоже. Поэтому попытки понять, что происходит, оставим на потом. Сейчас нужно оценить ситуацию, в которой она оказалась. И как быть дальше? Рано или поздно она наткнется на какое-нибудь чудовище, как эти паучища, и не успеет убежать. И что?
Алинка вытерла снова покатившиеся из глаз слезы и тяжело вздохнула. Меньше эмоций. Анализируй, Богуславская.
Пауки - крупные, хищные, конкурирующие друг с другом за добычу, стремящиеся уничтожить собратьев по виду.
Вряд ли на охотничьих угодьях одного из них может обитать другой крупный хищник. Хоть в этом можно быть спокойной. И даже если они не поубивали друг друга, то оба искалечены - каждый лишился нескольких лап как минимум. Значит, передвигаться быстро не могут. И слава богам. Хоть тут немного повезло. А дальше… надо выживать. Выживать, изучать место, в которое она попала. И думать, как спастись.
Может, здесь еще есть такие, как она?
Грибов хватило на несколько дней. Алинка понемногу изучала окрестности, ела все, что могло быть относительно съедобным. И каждую секунду ждала, что вот-вот все решится. Что кто-то придет и спасет ее.
Ей снились сны. Там, в этих снах, она-с-Туры готовилась к экзамену, участвовала в возвращении Полины, завтракала за восхитительным, полным готовой еды столом. Там она была не одна. Точнее, та-Алина, была не одна. А она, та-что-здесь, получается, никому не нужна? Ее забирать не нужно?
Надежда сменялась тоской и слезами, слезы - глухим отчаянием.
Она так и жила в стволе - в нем оказалось хорошо прятаться от набегающих мощных гроз, из-за которых река разливалась почти до ее убежища, а папоротники раскачивались так, что казалось, сейчас обрушатся и похоронят ее под стволами. Существование ее свелось к первобытному поиску еды и избеганию опасностей.
