— Она не требует присмотра, — немного укоризненно сказала она. — У тебя хорошая жена, Демьян. Ответственная. Люди за это время еще больше полюбили ее. Она посещала больницы, военные части…
— Полина мне писала, — улыбнулся он. — Для нее это забава.
Леди Редьяла с сомнением покачала головой.
— Нрав у нее легкий, но к таким вещам она подходит серьезно. Но что случилось, что она перестала просыпаться?
Его величество потер лоб, поморщившись от чувства вины и злости на себя.
— Не успел вовремя вколоть иглу, матушка.
Тайкахе обещал, что это поправимо и Полина снова проснется. Может, я неплохой король и боец, — проговорил он глухо, — но пока что муж из меня получается никакой. Плохой я ей муж, вот что случилось.
— Только она считает иначе, — мягко сказала леди Редьяла. — Любит тебя, Демьян. Боги, как она тебя обожает. Нам, берманам, странна и чужда такая яркость чувств, но я бы приняла твою жену только за ее любовь к тебе. Видел бы ты, как горят ее глаза, когда она слушает о твоем детстве и юности или смотрит на портреты.
А уж после того, что случилось на свадьбе и позже, я на нее молиться готова. У тебя достойная и хорошая жена, сын. И она понимает, что ты прежде всего правитель, несешь ответственость перед страной и не можешь все время быть рядом.
— Ты утешаешь меня как мать, — снова улыбнулся Демьян.
— Конечно, — величественно кивнула леди Редьяла. — Как мать короля и как жена короля."
"Военные при появлении его величества встали, поклонились — и Демьян, поглядывая на тяжелые деревянные часы на каменной стене, велел занимать места и начал совещание.
Отчеты зачитывались один за другим, подчиненные докладывали о потерях среди своих и количестве пленных, а Демьян внимательно слушал, задавал вопросы, отдавал распоряжения и при этом следил за стрелкой часов.
Пока король находился в лечебном виталистическом сне, пленных рассортировали и разместили в разных линдах. В замке шли допросы командиров иномирян — Демьяну кратко доложили о результатах и положили перед ним увесистую папку с подробной информацией.
Вокруг закрытого королем прохода в другой мир собирали павших бермонтцев, людей и берманов, и отправляли в родные места, чтобы уже там предать огню. Трупы врагов сжигали прямо на склоне, оперативно, чтобы предупредить появление нежити: и так в стране каждый день отмечались случаи поднятия кладбищ и нападений на людей, и только самоотверженная работа служителей Триединого позволяла сдерживать нашествие восставших тварей.
