Челюсти сжимаются так крепко, что я, кажется, даже слышу хруст его зубов.
И вся горю. Дрожу и трепещу от его близости.
От его рваного, частого дыхания.
– Давид…
Все же бессильно выдыхаю.
В последней попытке поставить между нами хоть какой-то заслон. Голосом. Именем. Звуком провести хоть какую-то черту.
Чувствую.
Этот безумный ураган уже накрывает. Накрывает нас обоих!
И…
Нужно что-то, что срочно могло бы нас обоих остудить!
– А где родители? Тамила? Вы здесь до сих пор на прогулке, да?
Лепечу, сама не вполне соображая, что говорю.
– К черту!
Он хрипло выдыхает почти мне в губы. Наклоняется так близко, что я тону.
Тону. Сгорая в адском безумии его глаз.
– Давид…
Как странно, как жалко звучит мой голос!
Он сейчас больше похож на какой-то слабый стон!
Он дергает головой. Будто и сам пытается сбросить наваждение!
Но…
Тут же его горячая рука опускается на мой живот.
Ниже пупка.
Прожигает.
И я не выдерживаю.
Слабо, тихонько стону. Чувствую, что сейчас просто обмякну в его руках.
Сползу вниз по стволу этого огромного дерева!
И отступать некуда. Я прижата спиной так крепко!
– Саида…
Его ладонь прижимается сильнее.
И вдруг резко.
Он прижимается губами к бешено бьющейся жилке на моей шее.
Будто выпивает. Впитывает мой рваный пульс.
И мое сердце своими бешеными ударами выдает меня с головой!
А внизу живота простреливает. И слабость с каким-то странным жаром разливается по всему телу!
Электрические разряды становятся все сильнее.
Боже!
Как ему удается! Он же почти ничего не делает!
А я содрогаюсь всем телом!
Безотчетно выбрасываю руки вперед.
Почти ударяюсь о его каменную грудь.
Чувствую ладонями, как сталью перекатываются на ней мышцы.
И…
Сама не понимаю, как мои руки замирают.
Вместо того, чтобы оттолкнуть, начинаю скользить руками по его груди.
Задыхаюсь.
А голова начинает метаться из стороны в сторону.
В кровь будто вплеснули огромную порцию полыхающего пламени, когда он вдруг прикусил эту венку, глухо зарычав.
И я уже теряю весь свой здравый смысл!
Он разбивается, как тонкий фарфор под мощным ударом!
– Пожалуйста… Давид…
Сама не понимаю , о чем прошу.
Вся трепещу рядом с ним.
Захлебываюсь этой сумасшедшей близостью!
И волосы цепляются за шершавые выпуклости ствола. Прическа треплется, но мне все равно.
Ничего. Ничего не существует, кроме этого безумия.
Кроме жадных глаз, которые он медленно поднимает на меня. С расширенными до одури зрачками. Черных. Как две бездны.
