— Ой, не смеши мою бабушку, — хмыкнул «шляпа». — А возьмешь ты их откуда? Ты же третьего дня все до копейки просадил. Думал, мы не узнаем, да?
Повисло молчание, которое нарушалось только каким-то металлическим постукиванием. Наверное, у одного из них был нож, он им игрался и стучал по металлической пряжке на поясе.
— Товар где? — резко спросил «шляпа». — Где товар, сучонок?!
— Господа, — подала вдруг свой бархатный голос Доминика. — Я понимаю, что у вас серьезный разговор к Герхарту, но может быть, вы отложите его ненадолго?
— Ммм, кто это у нас тут? — мгновенно переключился на нее «шляпа».
— Экая краля нашему херу перепала, посмотрите-ка!
Троица снова заржала.
— Кажись они тут собирались… Гхм… Предаться неким утехам? — сказал один из «картузов» по-русски. — Глянь, Захар. Вагон открыли, чтобы уединиться.
— Баловник наш немчонок, точно! — подхватил «шляпа». — Что ж ты, бестолочь, этакую кралю собрался в вагоне пользовать, а? Такую синьориту-маргариту по шелковым простыням надо валять, а не по доскам грязным!
— Захар, а может мы, того… Ну, этого… Кралю его разложим по-свойски? — заговорил второй «картуз».
— Раз уж он с товаром нас прокатил, так значит нам можно на кобылке его покататься. А?
— Хм… Есть резон… — задумчиво проговорил «шляпа».
— Я отлично понимаю по-русски, — холодным тоном проговорила Доминика. Голос ее подрагивал от ярости. М-да, что-то не похоже, что все идет по ее плану. — Вы хоть знаете, кто я такая?
— Да нам дела нет, кто ты такая, фифа, — нимало не смутившись, отрезал «шляпа».
— Нет-нет, лапуля, куда это ты собралась? Ты сейчас поработаешь немного за долги своего фрица, может у него наконец-то в мозгах что-то прояснится, что обещания свои надо выполнять!"
"— Отпусти меня! — прошипела Доминика и наградила «шляпу» замысловатым многоэтажным ругательством. Ого, какие у нас слова знает утонченная аристократка пани Радзивилл… Вот теперь я точно был уверен, что никакой постановкой рядом с вагонами и не пахнет. Послышались звуки борьбы, пара увесистых плюх, которые неизвестно кто и кому нанес.
Искушение посмотреть глазами на сцену было велико, но здравый рассудок пока что был сильнее любопытства.
— Лежать, гад! — не понял, кто из троицы белоповязочников это сказал, но обращался он явно к Герхарту. — И голову подними, смотреть будешь. И учиться.
Снова ржач, теперь уже сальный такой. Троица предвкушала, как они будут трахать Доминику. Раздался треск рвущейся ткани. Потом снова какая-то возня.
