Потом один из белоповязочников вскрикнул.
— Кусается, сучка! — ухмыльнувшись, сказал он. — Поздно вырываться!
Я испытывал смешанные чувства. Руки чесались вмешаться и передушить эту мразотную троицу. Каких-то особых чувств к Доминике я не питал, но оставлять ее в руках у насильников не хотелось. С другой стороны — если вмешаюсь, то мало того, что выдам, что указание ее не выполнил — не смылся после замены таблички, так еще и рискую вообще всем. Вся моя конспирация может полететь к чертям собачьим, если до графа дойдет информация, что я оказался каким-то боком замешан в возню вокруг янтарной комнаты.
Но как же хотелось этих гадов придушить…
— А можа мы этому херу хер отрежем, а? — предложил вдруг второй «картуз». — Он ему все равно без надобности…
Сказал он это по-русски, но фриц понял, о чем идет речь. И почему-то даже принял это за чистую монету. Снова раздалась возня, азартное «хэканье», несколько глухих ударов.
— В этом вагоне ее антикварная мебель! — вдруг выкрикнул Герхарт. — Богатства семьи она вывозит!
— Да заткнись ты, слушать тебя тошно уже! — перебил его один из «картузов».
— Нет-нет, подожи, Савва! — вмешался «шляпа». — Что ты там мяучешь про антиквариат?
— Советы у пани Радзивилл целое состояние украли, — торопливо, проглатывая слова, начал говорить Герхарт. — Растащили, как галки, по всему Царскому Селу. И вот теперь ее богатство герр Зиверс собрал в вагон и отправил… Куда-то… В Таллинн!
— Заткнись, идиот! — прошипела Доминика.
Но Герхарта было уже не остановить. Он говорил быстро, из него внезапно посыпались подробности про именные подсвечники и столовое серебро, про хрустальную люстру работы какого-то там мастера, про мебельные гарнитуры с шелковой обивкой.
Бл*ха, уверенно так шпарит, будто Доминика и в самом деле ему про это все богатство рассказывала.
— Забирайте, и мы в расчете, — выдохнул Герхарт.
Повисло молчание. Многозначительное такое. Там явно были какие-то взгляды и жесты, которых мне видно, разумеется, не было.
Твою мать, вот реально, хрен знает, кто там больший мудак.
Русские жулики-полицаи, собиравшиеся изнасиловать Доминику. Или этот хитрожопый охранник. Так разбрасываться чужими ценностями можно только в одном случае — он не планирует оставлять Доминику в живых. Потому что стоит ей дойти до своего покровителя Зиверса, и от Герхарта этого даже воспоминаний не останется.
— Чем докажешь, что ценности тут? — спросил «шляпа».
— Так открыт же вагон! — в голосе Герхарта зазвучали истерические нотки.
