— Можно один ящик вскрыть и проверить. Послушайте, этот вагон утром будет перецеплен на другой состав, я прослежу, чтобы последним. И на втором перегоне…
— Заткнись, — бросил «шляпа». — Мне эта затея кажется со всех сторон дурацкой, но давай посмотрим, что там за антиквариат…
Раздались шаги по деревянному полу вагона. Стук. Ну да, даже смотреть не обязательно, чтобы представить, что именно означают все эти звуки.
Вот «шляпа» прошелся вдоль одного из ящиков. Вот постучал по деревянной стенке, потом приложил к ней ухо.
Хрен знает, зачем. Может и не прикладывал, но почему-то мне этот жест показался подходящим для этого Захара.
— Как бы так сподручнее его открыть… — пробормотал он. Что-то тихонько треснуло.
— Вон тама стрелочка! — сказал один из «картузов».
— Ага, вижу… — сказал «шляпа».
Снова раздался треск, только теперь более резкий. С сухим щелчком сломалась какая-то деревяшка. Скрип выдираемых из дерева гвоздей…
Глухой хлопок. Громкое шипение, будто десять чайников вскипели одновременно.
И вот тут «шляпа» заорал. Дико, нечеловечески и очень громко. Правда, недолго. Вопль очень быстро превратился в хриплый удушающий кашель.
Мои ноздри защекотал знакомый-незнакомый запах. Будто на горячем асфальте кто-то раздавил головку чеснока.
Рефлексы сработали даже быстрее, чем до мозга дошло, что там сейчас случилось. Не раздумывая, длинным прыжком я сиганул под соседний поезд, перекатился, выскочил с другой стороны и помчал со всех ног между составами.
До свиста ветра в ушах, не заморачиваясь на бесшумность шага.
Главное, чтобы быстрее расползающейся из ящика-ловушки отравы."
"Горчичный газ, вот что это такое. Ползучая отрава, от которой не поможет ни один противогаз, потому что кожу эта дрянь разъедает ничуть не хуже, чем дыхательные пути. «Шляпа» точно не жилец, остальные — как повезет. Понятия не имею, как именно граф устроил свою ловушку, и сколько отравы выплеснулось из ящика.
Остановился я только когда скатился кубарем к берегу Псковы.
Зачерпнул воды, выплеснул в лицо. Потом еще и еще. Прополоскал рот, промыл на всякий случай нос и глаза.
Перевел дух.
Несколько раз сжал и разжал кулаки. Сосчитал до десяти, унимая колотящееся сердце.
Ушел. Не зацепило.
Кожу все-таки пощипывало, я отряхнулся и побрел в сторону дома. В голове крутилась мысль, что ловушка графа сработала. Ай да хитрец, сукин он сын. Выкрутится ли теперь Доминика? Утечка боевого газа на станции вряд ли останется незаметной.
