Марфа постоянно на меня ворчала, мол, безрукий, опять воды разлил, невдомек старухе, что ступеньки должны скрипеть только тогда, когда я этого захочу.
Резко распахнул дверь и очутился в своей каморке. Замахнулся заточкой, но рука остановилась на полпути, в метре от перепуганной рожи Рубина, который вальяжно расселся на моем топчане.
— Ты чего дядь Саш? Убить меня хотел? — выдохнул цыган.
— Фух… Предупреждать надо, что в гости заявишься. Если ты ко мне пришел, кирпичик тот, что за балкой спрятан, выставлять на видное место должен на чердаке, как договаривались.
— Прости, дядь Саш, из головы вылетело, злой я сегодня злой, как черт, — скрипнул зубами цыган. — Обидели меня знатно.
— А чего так? — только сейчас я заметил фингал под глазом у Рубина. — Звездюля получил? Кто тебя так?
— Да полицай один в шляпе приблатненной, сука! Не заплатил мне, и я ему, как полагается, на спину плюнул, а он возьми и обернись в этот момент. Я, конечно, отбрехаться пытался, мол, господин хороший, это я в голубя плевал, что возле меня трется и гадит на мое место рабочее.
Но он мне в глаз кулаком зарядил и сказал, что в комендатуру доложит, чтобы меня с площади убрали. Вот такие дела, дядь Саша. Не будет скоро у нас с тобой этой точки, где вся праздная братия и шушера на виду. Эх, жаль… И работы у меня не будет.
— А что за полицай? — спросил я. — В шляпе говоришь?
— Ага, и в костюмчике в фраерском не затасканном. Усищи, как у бора, только рыжие и плетьми висят.
— Ясно, никуда он жаловаться не пойдет, легкие он сегодня выплюнул, — улыбнулся я и рассказал Рубину про случай на станции.
Цыган обрадовался, кулаки сжал, прошипел, что чертяке в ад прямая дорожка и пожелал ему вдобавок мучительной смерти."
"— А ты чего пришел-то? — вывел я его из думок о свершившейся сладкой мести.
— Ты сказал мне за складом номер шесть поглядывать, где мы с тобой часового прихлопнули, — Рубин перешел на шепот. — Там немцев понагнали сегодня с утра, что-то явно намечается.
— Пошли, понаблюдаем издалека, — кивнул я и вышел из каморки.
Рубин поперся за мной.
— Куда, блин? — шикнул я на него. — Выходи, как пришел.
— Ладно, — вздохнул цыган и полез в окошко на чердаке, ворча под нос, что о доски и колючее дерево всю одёжу себе уже изорвал.
Встретились с ним в условленном месте через квартал от дома Марфы и пошлепали к реке в строну склада, который числился как продовольственный. Вышли на набережную, и дальше праздно-прогулочным шагом направились в сторону таинственного строения.
