Значит скоро в норму приду. Наверное. Не случалось мне как-то раньше попадать под действие боевых отравляющих веществ, читал только.
А вот в столовой как раз обсуждали происшествие на вокзале. И судя по пересудам, скопытились двое из тех гадов и Герхарт. Во всяком случае, трупов там нашли три. И сейчас место оцепили, засыпали все хлорной известью, а про причины происшествия никто толком не знал. Кто-то говорил, что это советские диверсанты на вокзал приволокли цистерну с отравой, кто-то с этим спорил, но никаких внятных версий о том, откуда взялся иприт на вокзале, ни у кого не было.
Во всяком случае, имя графа ни разу не прозвучало.
Граф что-то мутит непонятное. Даже при том, что он меня старательно весь день сегодня гонял по разным поручениям, я успел заметить как минимум четверых посетителей. Двое были в форме, двое в гражданском. Кто такие — хрен знает, подслушать разговор мне ни разу не удалось.
Я вышел на крыльцо и остановился. До конца рабочего дня оставался еще час, но граф отправил меня домой под тем предлогом, что все срочные дела закончились, а раз я плохо себя чувствую, то мне надо действительно получить зимний комплект одежды и пойти домой отлежаться.
На складе мне выдали шинель без всяких опознавательных знаков, шапку и два комплекта теплого белья с начесом. Это все было, конечно, очень кстати. Зима, как говорится, близко. А я как-то сконцентрировался только на одной задаче, и так далеко пока не заглядывал.
— О, привет Алекс! Рад видеть! — на крыльцо вышел один из моих собутыльников-фрицев.
Хлопнул меня по плечу, полез в карман за портсигаром. — Зайдешь сегодня в бар? Мы собирались перекинуться в картишки…
— Сегодня я пас, Ганс — я покачал головой и пошмыгал носом. — Простыл, надо бы отлежаться."
"— Сочувствую, — Ганс покачал головой и посмотрел на меня с сожалением. Я мысленно скривился. Это их немецкое «сочувствую» мало того, что звучит по-другому, оно как-то даже и не ощущается как сопереживание. Фриц говорит «сочувствую» как обычное вежливое «привет», не больше.
И не то, чтобы мне очень хотелось сопереживания этого «истинного арийца» в форме цвета «фельдграу». Просто накопилось что-то нервного раздражения за сегодня.
— От простуды хорошо помогает пивной пунш, — Ганс картинно выпустил изо рта клуб табачного дыма и назидательно продолжил. — И нужно побольше гулять на свежем воздухе!
— Учту, — сухо кивнул я.
— Кстати, ты слышал про фройляйн Радзивилл? — вдруг сказал он.
— Радзивилл? — переспросил я.
