Вряд ли ударной волной, скорее просто Яшка надавил на тормоз от неожиданности. Близкие взрывы ударили по ушам.
— Бомбят, дядя Саша! — перекрикивая завывание мотора, проорал Яшка. — Совсем рядом бомбят! Надо фары выключать!
— Хрен мы тут проедем без фар, — сжав зубы, отозвался я. — Мордой в дерево впишемся на первом же повороте.
— Ладно, авось не по нашу душу… — Яшка еще крепче сжал руль и прибавил газу.
Ни хрена теперь не слышно, едет впереди нас кто-то или нет. По левую руку в небо взметнулись лучи прожекторов. Короткой очередью стрекотнул пулемет.
Потом рев с небес удалился.
— Туда! — выкрикнул я, подумав, что можно было и промолчать, Яшка и сам без меня понимал, что грузовик Степана никак не сможет пролезть по узехонькой колее, в которую вдруг превратилась дорога впереди. А основная свернула направо. На этом углу мелькнул столб с указателями. Немецкими готическими буквами. Но, что там было написано, я не разобрал.
Бздяммм… Бздяммм… Два одиночных выстрела справа. Не раздумывая, высунул в окно автомат и огрызнулся короткой очередью.
Стрелял выше гипотетической головы, вдруг стрелок из наших. Увидел одиноко мчащуюся немецкую машину и пальнул из темноты. А убивать наших я совершенно не хотел. Любых наших.
— Был у меня друг один лет десять назад, — заговорил Яшка, не поворачивая ко мне голову. В руль вцепился, как клещами, смотрит на дорогу, сосредоточенно уворачивается от столбов и деревьев. — И однажды мы оба влюбились в одну и ту же девушку. Полина ее звали. Красивая, статная… И начали к ней клинья подбивать оба.
Но в тайне друг от друга, не знали мы, что одна у нас зазноба.
Я слушал молча и хмурил брови. Одним ухом. Другим прислушивался к происходящему снаружи. Рев самолетов снова стал нарастать. На второй круг пошли бомбардировщики…
— Однажды мы столкнулись у ее калитки, — продолжал Яшка. Говорил он механически, как робот. — Чуть не подрались, но потом Севка осадил, перестал на меня наскакивать и говорит: «Пусть Поля сама выберет того, кто ей люб. А другой отступится, но дружить из-за этого не перестанем».
Рев стал оглушительным, воздух вспорол свист.
Ба-бах! Ба-бах! Ба-бах!
Яшка нажал на тормоз, машину тряхнуло и на крышу посыпались мелкие камешки. Да твою же мать…
— Глуши мотов, выключай фары! — проорал я.
— Уйдет же гад! — рыкнул Яшка, вписываясь в поворот, не снижая скорости.
— Он тоже остановится, если не дурак! — ответил я.
Ба-ах! Ба-бах! Ба-бах!
Совсем рядом бомбят. И следом за взрывами с земли огрызнулись пушки и пулеметы.
