Заревели еще какие-то моторы. Похоже, другие самолеты взлетают. Где-то буквально… Да шут его знает, в скольких метрах от нашей дороги. Рядом совсем, будто этот проселок, по которому мы мчали, собирая все кочки и ухабы, шел вдоль аэродрома. Может так оно и было, карты окрестностей Царского Села мне никто на изучение не дал. А куда мы сейчас ехали, вообще хрен знает.
— Мы пришли оба к Полине в тот день, — снова заговорил Яшка, когда рев моторов снова стал затихать. — И сказали ей, что так, мол, и так, Поля.
Любим тебя оба, так что давай выбирай. А она тогда засмеялась. И говорит, что оба вы мне не нужны.
— Вон он, сволочь! — заорал я за очередным поворотом. Грузовик завяз задними колесами в яме, и силился из нее выбраться, разбрасывая комья грязи и завывая. Яшка остановил машину, и мы оба выскочили наружу.
Бах! Бах!
Кто и куда стреляет, было непонятно. Кажется, это стрелял Степан из кабины. Совершенно не целясь и не отпуская газ. Яшка юркнул за дерево, я одним прыжком достиг кабины и потянулся к двери.
Бл*ха, ревет так, будто самолет прямо у нас над головой.
Свист. БА-БАХ!
Меня швырнуло назад, в руке — выломанная ручка кабины грузовика. В башке зазвенело, сверху посыпалась земля. Грузовик почти повалился на бок.
Кажется, я даже на пару секунд сознание потерял. Или нет… Темно, в ушах звенит. Надо мной замаячило лицо Яшки. Вроде губы шевелятся, что-то говорит. Только мне не слышно ни черта.
Нормально упал, даже ничем особо не ударился. Оглушило только грохотом слегка.
— …отом я узнал, что они мне врали, — яшкин голос пробивался в мои уши сквозь звон. Значит орал он громко. — Представляешь, Полина ему рассказала уже давно, они начали встречаться, а мне ничего не сказали. Поженились потом.
Мы осторожно двинули обратно к кабине. Бомба разорвалась практически перед носом грузовика и разворотила дорогу. Теперь там зияла здоровенная воронка, а лупоглазый «Бюссинг» накренился на бок. Лобовое стекло расхреначено вдребезги. Открытая водительская дверь болтается на соплях.
Интересно, Степана там не убило, часом?
А, нет, живой! Рукой пошевелил, башкой ворочает.
Хорошего парня так просто не убьешь…
Но чувствует он себя явно не очень хорошо. Я запрыгнул на подножку, подхватил Степана под мышки и попытался приподнять.
— А вчера я узнал, что убили его… — раздался над ухом механический голос Яшки. Похоже, он этой почти бессмысленной болтологией со своим страхом справляется. Чтобы кукушечка не улетела.
