— Пока что они рукописный листок распространяют и листовки, но, сам понимаешь, от руки достойный тираж не оформишь, печатный станок им нужен, — Слободский посмотрел на меня. — Сможешь помочь?
— Хм… — я задумался. Печатные станки в Пскове давно и прочно оккупировал отдел пропаганды. Технически, я, конечно, знал, где находится типография, но вот практически о том, как умыкнуть довольно громоздкую штуку из фашистского издательства, как-то не думал. — Можно попробовать… Меня в городе, конечно, знают, но дня через три борода отрастет…
— Ты бы меня очень выручил! — горячо проговорил Слободский.
— А то на меня сверху наседают, чтобы я этой общественно-полезной инициативе оказал посильную помощь, а у меня все руки не доходят. Помощники тебе нужны будут?"
"— Справлюсь своими силами, — я махнул рукой. — Яшку заберу только, этот завсегда пригодится.
Карнаус явился ближе к сумеркам. Возник откуда-то из темноты, как призрак. Инфернально так сверкнул очками и оскалился в приветственной улыбке, от которой у партизан, сидящих вокруг костерка, кажется, разом зубы заболели.
— А я к вам, Александр Николаевич! — жизнерадостно заявил он. — Как и обещал!
НКВД-шник был гладко выбрит, мундир чистенький, будто только что из прачечной. И запах одеколона распространяет. Интересно даже стало, где эти секретные ребята себе убежище устроили. Явно ведь где-то поблизости, не похоже, что он издалека пришел. Может, в какой деревне обосновались? Хотя какое там… Все деревни вокруг оккупированы, в каждой сидит немецкая администрация, стал бы он разгуливать в форме тогда? Нет, тут что-то другое.
Скорее всего, какое-нибудь тайное и давно уже оборудованное убежище. Хорошо спрятанный бункер или что-то вроде.
В штабе было пусто. На столе стояло три кружки и тарелка с пряниками. Будто те, кто там заседал до этого спешно вскочили и освободили помещение, чтобы НКВД-шник мог провести свое собеседование.
— Времени у меня немного, поэтому сразу к делу, — сказал Карнаус, останавливаясь у висящей на стене карты. — Вот здесь, рядом с деревней Хрумово, расположен немецкий полевой лагерь.
Здесь и здесь — заброшенный укрепрайон.
Палец НКВД-шника уперся в точку на карте.
— Письменных инструкций я, уж прости, не подготовил, так что придется все запоминать, справишься? — внимательный взгляд из-за стекол уперся в мое лицо.
— Справлюсь, — хмыкнул я.
— Тогда слушай внимательно, — Карнаус сел на ближайший стул и заговорил. Инструкции были четкими и в целом понятными. Хоть и странноватыми, конечно.
