Яшка поднял в руке керосиновую лампу, чтобы мне было лучше видно. Надо же, странно, что мы пацанами этот подвал не нашли. Первая камера, которая сразу под полом, похожа в чем-то на обычный подпол, разве что продукты тут не хранятся, а всякий деревянный хлам. Сломанные столы, стулья, штакетины из заборов. Дровами запаслась дамочка. Зима все-таки близко.
— Вон туда, — Яшка осветил самый низ дальней стены. Ага, понятно. Там был узкий лаз еще куда-то.
Вторая комната оказалась чуть просторнее. И была очень даже жилая на вид — четыре тюфяка, колченогий столик.
На столике — стопка мисок и пара кружек.
— В общем, ты укладывайся и спи, дядя Саша, — Яшка поставил лампу на столик. — А мне с Марией надо поговорить.
— Ну надо так надо, — усмехнулся я и плюхнулся на один из тюфяков. Перед тем, как отрубиться, успел подумать, что если отсюда нет никакого подземного хода, то это настоящая мышеловка. Каменный мешок без выхода.
Но организм решил за меня все сам. Чутье на опасность молчало, а поспать в относительном покое и с удобствами — это было сейчас ценностью едва ли не большей, чем пожрать.
"
"Я вынырнул из смутных и тревожных сновидений и открыл глаза. Видения, в которых Доминика, половина лица которой была похожа на облезший до костей череп тянула к моей шее хищные золотые когти, а вокруг кружились мерзкие черные птицы с красными глазами, отступили. Вокруг был непроглядный мрак подвала. С соседнего тюфяка доносилось безмятежное посапывание.
«Хорош же ты дрыхнуть, дядя Саша!» — мысленно сказал я.
Надо же, даже не услышал, как Яшка пришел. Сопение смолкло, Яшка завозился.
— Дядя Саша? — прошептал он. — Проснулся уже?
— Есть такое дело, — тихо ответил я.
— Я тут это… Новости повыспрашивал… — неуверенно пробормотал он.
— Ну так и что замолчал-то? Рассказывай давай! — я сел на тюфяке и протянул руки в ту сторону, где по моим расчетам должен был стоять стол.
— Да я не знаю, с чего начать… — Яшка вздохнул. — Странные какие-то новости. В общем, третьего дня в Заовражино приезжал сам Зиверс.
С целой свитой. И оркестром еще. Устроили для деревенских танцы, конфеты детишкам раздавали.
— Это с чего вдруг такая щедрость? — недоверчиво хмыкнул я.
— Да ты понимаешь… Еще раньше сюда приехали эти… из Аненербе. Заняли школу, свастики свои везде развесили. Но никого вроде не обижали, даже наоборот. Лыбятся, руками машут. То место, где раньше клуб стоял, до того, как в него авиабомба попала, расчистили и клетки там построили.
