— Фриц сюда топает! — раздался вдруг голос Никиты, которого за дверь караулить отправили.
— Облава? — с ужасом воскликнул Фрол.
— Да не… Один… И вроде пьяный, ноги еле переставляет… — дверь снова тихонько хлопнула.
— Фрол, Нюрка, быстро вниз! — громким шепотом скомандовала Марья. Дощатый щит над моей головой приподнялся. Я тут же скатился вниз, уступая дорогу. — Пошевеливайтесь, живо!
Всхлипывающая Нюра с вякающим свертком в руках. Бормочущий что-то ноющее Фрол. Следом полетели мокрые окровавленные тряпки. Щит захлопнулся, и снова стало темно, как… Просто темно.
— Ты еще кто такой? — зло зашептал Фрол, ухватив меня за плечо.
— Свой, — прошипел я. — Нюра, давай сюда, я помогу.
Я приобнял свою молодую бабушку за талию и повлек в другую комнату. Яшка тут же вскочил и нервно заметался.
— Лампу погаси, — шепотом приказал я. — И молчите теперь все.
И пока Яшка не успел прикрутить фитиль керосинки, я успел бросить взгляд на Нюру. Только сейчас решился. Сердце ухнуло куда-то к центру земли. Накатила странная волна нежности пополам со страхом.
А что если я все испортил, когда пришел сюда? Что вот сейчас этот фриц поднимет тревогу, сюда сбегуться солдаты, и младенцец…
Хорошо, что свет погас, и, кажется, никто не успел заметить, как у меня рожу перекосило.
Хрена с два я кому позволю что-то сделать с Нюрой и ребенком! Порву на тряпки любого, кто сунется!
Молчавший до этого младенец захныкал. Бл*ха, а ну как он разорется?
— Сюда, живо! — прошептал я на ухо Нюре и потянул ее к тюфяку. Сдернул одно одеяло, второе.
— Сядь и прижми ребенка к себе.
Накинул сверху два одеяла. Звук стал глуше.
Но было все еще слышно.
— Сиську ему дай, дура, — прошептал Фрол.
Нюра неловко завозилась в темноте, потом младенец умолк.
Я замер, привалившись к косяку. Сердце грохотало набатом. Руки тряслись.
Жесть какая.
А ну соберись, дядя Саша, как ты в таком состоянии вообще кого-то защитить сможешь⁈
Нет, так-то ясно, почему меня пришибло пыльным мешком от всей этой ситуации. Виданное ли дело, чтобы на родах отца присутствовать⁈ Это же… Это…
Я сцепил зубы и задержал дыхание.
Мысленно сосчитал до десяти.
И двинул обратно к лестнице. Отсюда ни хрена не слышно, что там наверху происходит.
Снова забрался на верхнюю ступеньку и прислушался.
— Гостей принимаешь, хозяйка? — голос фрица звучал развязно и как будто немного смущенно. Говорил он, ясен пень, по-немецки.
— Надо же, какой ты расписной, немчура ушастая, — насмешливо отозвалась Марья. По-русски.
