Губы беззвучно шептали какие-то слова, видимо умоляли пощадить.
А я действительно хотел убивать! И не только директрису, а всех тех, кто стоит между мной и этой тайной.
Ну и ещё одно, уже неприятно-закономерное – стоило мне нащупать ниточку, поверить, что вот-вот приближусь к разгадке, как снова тупик. Тупик! Р-р-р!
Я качнулся назад и сделал глубокий вдох, возвращая себе спокойствие. Потом потребовал:
– Скажите всё, что можете сказать. Это в ваших интересах, и в интересах Евы.
Собеседница замотала головой.
– Я могу сказать лишь то, что уже сказала, – глядя в пол, промотала она.
– Яс-сно… – Никогда не замечал за собой змеиного шипения, а вот надо же, вырвалось."
"Одарив директрису прощальным исцеляющим взглядом, я направился к двери. Распахнув её, шагнул на этот убогий общий балкон и невольно притормозил, обнаружив возле кабинета дрожащую, съёженную девицу.
Девица напомнила Еву в день нашего знакомства. Ужасное платье, сильно изношенная обувь и самый замученный вид. От Евы её отличали внешность и настрой – воспитанница школы была темноволосой, круглолицей, со светлыми, как небо, глазами.
Она обнимала потрёпанную худую котомку, а по щекам катились слёзы. Лицо было красным, а глаза опухшими – словно плакала всю ночь напролёт.
Илария, которая успела опомниться и, проявляя вежливость, поспешила проводить гостя, заметив девицу обеспокоилась:
– Что ты тут делаешь?
– Так вы велели прийти утром на рассвете, – пролепетала эта болезная. – Вот я и пришла.
– Кыш отсюда, – прошептала директриса.
– Позже зайдёшь.
Девица вздрогнула и попятилась, протирая видавшим виды платьем, стену. Мне не было никакого дела, но я вдруг заинтересовался. Повернулся к воспитаннице и спросил:
– Что случилось?
Круглолицая вздрогнула, слёзы покатились с новой силой.
– Да ничего особенного, ваша милость, – попыталась вмешаться директриса. Но…
– Говори! – потребовал я.
Девчонка сжалась, а потом сказала:
– Меня зовут Тэлия. Я… меня… отдают наместнику Свэргу. Он хотел забрать Еву, но у неё проявилась магическая метка.
Наместник был в ярости, он кричал как зверь, а теперь… Теперь… – девица захлебнулась словами и воздухом. Только задела меня не подступающая истерика, а другое.
Наместник Свэрг? Ева?
– Это месть, понимаете? – давясь слезами, выпалила Тэлия. – Мы с Евой были соседками, жили в одной комнате. Свэргу не нужна я. Он хотел Еву, но Ева ушла, и теперь он… он… просто мстит!
Она всё-таки зарыдала, а я вопросительно посмотрел на Илларию.
