— Слово «пост» имеет много значений, — заметила Александра, про себя подивившись, что даже в разговоре с ребенком Кирсанов красиво съехал с темы. И вытирая сыну рот салфеткой, пробормотала: — Мы с тобой потом это слово изучим, Лешик.
— А делаешь ты что? — внимательно глядя на отца наивными глазенками, не унимался ребенок.
— Как что, — растерялся Кирсанов. Видимо, обсуждать свою деятельность с кем-то из гражданских ему не приходилось. — Сейчас съезжу к руководству, потом сам с бумагами поработаю.
А после обеда поеду в отряд. Подерусь там с ребятами и к тебе приеду.
— Хорошая у тебя работа, — сделал вывод Лешик. — А у мамочки тяжелее.
Александра рассмеялась, вслед за ней и Кирсанов. Только Лариса сложила губы бантиком.
— Наговорил глупостей ребенку, — пробурчала она. — Теперь подумает, что у тебя работа, как в детском саду. Поболтал, поел, подрался…
— Примерно так и есть, — дурашливо бросил Кирсанов и мимоходом заметил: — Я часа в два обедать заеду. Покормишь меня, Санечка?
— Конечно, — пробормотала Александра.
А когда за Кирсановым и его старшей сестрой закрылась дверь, Лариса провела краткий инструктаж.
«Кормление высшего командного состава в домашних условиях», — хмыкнула про себя Александра, запоминая, в какой кастрюльке куриный бульон, а в какой котлетки.
А когда и за Ларисой захлопнулась дверь, Саня предложила сыну поиграть в разведчиков.
— Давай попробуем найти спортзал, Лешик.
Они спустились вниз по широкой деревянной лестнице, сделанной из массива венге.
«Интересно, сколько это все стоит? — мысленно озадачилась Александра, но отмела такие думки, как недостойные. — Какая разница, все равно не мое», — про себя усмехнулась она и застыла, пораженная видом. Несколько тренажеров самых известных марок стояли рядком около панорамных окон, еще парочка примостилась возле стены. Плюс шведская стенка и прикрепленная к потолку и к полу боксерская груша. А дальше за стеклянной дверью располагались сауна и душевая кабина, отделанная мрамором.
Александра шагнула в банную зону и обомлела, увидев широкую ванну на постаменте, расположенную около витражного окна.
«Красиво, — мысленно промямлила она, представляя, как сидит в горячей воде и смотрит на заснеженную улицу. — Не мылься, бани не будет, Шура-а-а», — одернула Саня саму себя, прекрасно понимая, что долго не задержится в этой квартире, да и в жизни Кирсанова тоже.
