Санька будто наяву увидела голову Кирсанова, лежащую на большой подушке в белой наволочке с мережками, саму себя на плече у мужа. Заметила переплетенные ноги и крепкий зад Кирсанова, прижимающего Александру к стене. На краткий миг ей показалось, что она приподнимает голову и выглядывает из-за широкого плеча задремавшего мужчины. Обводит неспешным взглядом единственную комнатенку и внезапно в маленькое окошко с потрескавшимися деревянными переплетами видит прильнувшее к стеклу злое незнакомое лицо. Мужское? Женское? Не разобрать…
Санька вздрогнула, будто очнувшись, и покрепче примостилась к Кирсанову.
— Сережа-а-а, — позвала чуть слышно. — Если это не ты меня запугивал, то кто же тогда желает моей смерти? — она изумленно глянула на растянувшегося рядом мужчину."
"— Ну наконец-то! — рыкнул он, приподнимаясь на локте и внимательно глядя на нее. — Реабилитирован по всем статьям. Долго ж до тебя доходило, — пробурчал недовольно и, заметив заплаканные глаза, пробормотал упрямо: — Я всех найду, Санечка, и бошки поотшибаю.
— Осторожно вытер слезы, катившиеся по щеке. — Не реви, слышишь?
— Мне умирать нельзя, — прошептала она. — У меня Лешик.
— Вот ты, Саня, ума палата, — недовольно пробурчал Кирсанов и по-хозяйски провел ладонью по попе. Александра затрепыхалась, пытаясь вырваться из его объятий, а он, не поняв, что происходит, придержал ее покрепче и услышал недовольное:
— Сережа-а-а!
И если от Санькиного чуть хриплого голоса в штанах поднял голову стойкий солдатик, не думающий унывать, то возглас сестры заставил подскочить его самого.
Дверь распахнулась, являя смущенной Александре грозную Ларису Юрьевну в спортивном костюме и с мобильником около уха.
— Лара, — цыкнул на сестру Кирсанов, а она, нисколько не смутившись, бодро отрапортовала в трубку: — Да здесь он, Коля. Цыгане не покрали!
И сунув брату под нос мобильник, гордо удалилась.
— Здравия желаю, Николай Васильевич, — бодро отрапортовал Кирсанов и тут же оглянулся по сторонам.
— Да я это… наверное, в спортзале телефон забыл. Допоздна тренировался, — весело сообщил он, почесав затылок, и хитро глянул на Саньку, лежавшую в его кровати. Все чинно и благородно. Даже щиколотки халатом прикрыты, но Лариска, видать, догадалась, что произошло. Сейчас небось Алене эсэмэску отобьет.
— Да, слушаю, — заверил шефа Кирсанов, а сам подумал, что телефон-то Ларискин.
«Пока с ней не переговорю, — хмыкнул он про себя, — трубку не верну».
