Я видел его два или три раза, когда он пытался уговорить нас не упоминать его имени. Он просто мелкий ловчила.
– Его фамилия?
– Я не… Но позвольте… Какое это имеет значение? Его фамилия Оделл. Да, да. Фрэнк Оделл.
– Не понимаю… – начала было миссис Элтхауз, но ей изменил голос, и она должна была откашляться, прежде чем обратиться к Вульфу. – Я ничего не понимаю. Если виновно ФБР, зачем вы задаете нам все эти вопросы? Почему вы не спросите у мистера Ярмека, что стало известно Моррису о ФБР? Я его спрашивала, и он ответил, что не знает.
– Да, не знаю, – подтвердил Ярмек.
– Так я и предполагал, – согласился с ним Вульф. — Иначе вас беспокоила бы не только полиция. Он рассказывал вам что–нибудь о своих открытиях и предположениях?
– Нет. Он этого никогда не делал. Вначале он готовил черновик статьи. Так он обычно работал.
Вульф что–то промычал в ответ, а затем обратился к миссис Элтхауз:
– Сударыня, я уже сказал вам, что моя цель – долбиться полной ясности. Для этого я готов всю ночь напролет, целую неделю подряд задавать вопросы.
Тысячи вопросов. Федеральное бюро расследований – это могучий враг, обладающий неограниченной властью и различными привилегиями. Никто в Америке – в одиночку или коллективно – не возьмется в настоящее время за выполнение задачи, которую я добровольно взял на себя, и вы понимаете, что это не бахвальство, а лишь констатация факта. Если сотрудник ФБР убил вашего сына, никто, кроме меня, не докажет его виновности. Поэтому выбор наиболее подходящей процедуры принадлежит только мне.
Можете ли вы сказать теперь, мистер Фромм, что я зарываюсь?
– Нет, – ответил адвокат. – Было бы нелепо отрицать справедливость сказанного вами о ФБР. Как только мне стало известно, что никаких материалов о ФБР в квартире обнаружено не было, я сделал сам собою напрашивающийся вывод и сказал мистеру Элтхаузу, что, по моему мнению, возможность раскрытия этого преступления почти исключена. ФБР неприкосновенно. Гудвин рассказал миссис Элтхауз, что какой–то человек сообщил вам о том, что убил ее сына сотрудник ФБР, и подкрепил это некоторыми фактами.
Я явился к вам, чтобы узнать фамилию этого человека и полученную вами информацию. но вы правы, выбор процедуры принадлежит вам. По–моему, это безнадежное дело, но я желаю вам успеха и сожалею, что не могу помочь.
Вульф отодвинул кресло и встал.
– Я тоже. Если наша беседа подслушивалась, возможно, кого–нибудь из вас обязательно будут беспокоить. В таком случае прошу известить меня.
