Я читал о приборе, с помощью которого можно подслушивать разговоры на расстоянии полумили, но не знаю, мешают ли этому такие препятствия, как стены и полы. Если не мешают, то людям придется разговаривать жестами или переписываться.
Вульф сердито посмотрел на меня. Не чувствуя за собой никакой вины, я ответил ему тем же.
– Отдаешь ли ты себе отчет в том, что никогда еще у нас не было такой острой необходимости, чтобы нас никто не подслушивал?
– Да, отдаю. Полностью.
– А шепот тоже можно подслушать?
– Пожалуй, нет.
– Тогда мы будем беседовать шепотом.
– Это помешает вам разговаривать в обычном для вас стиле. Можно сделать иначе. Фриц включит погромче телевизор, а мы сядем поближе друг к другу и будем разговаривать без крика, но и не прибегая к шепоту.
– Но мы могли сделать так и в кабинете!
– Конечно.
– Какого же черта ты не сказал об этом раньше?
– Вы волнуетесь. Я тоже. Я сам удивляюсь, как это не пришло мне в голову раньше. Давайте попробуем поговорить здесь. В кабинете мне придется наклоняться над вашим письменным столон.
– Фриц, если можно… – попросил Вульф. Фриц включил телевизор, и скоро мы увидели на экране, как какая–то женщина, беседуя с мужчиной, выражала сожаление, что повстречалась с ним. Фриц спросил, достаточно ли громко, я попросил еще прибавить звук и пододвинул свой стул к Вульфу.
– Мы должны подготовиться на случай возникновения некоторых чрезвычайных обстоятельств. Как, по–твоему, клуб «Десять гурманов» еще существует?
Я пожал плечами. Нужно быть либо слабоумным, либо гением, чтобы задать вопрос, не имеющий абсолютно никакой связи с предыдущим разговором.
– Не знаю. Последний раз я слышал о них лет семь назад. Вероятно, существуют. Я могу позвонить Льюису Хьюиту.
– Только не отсюда.
– Я могу позвонить по телефону–автомату. Сейчас?
– Да. Если он ответит, что клуб по–прежнему… Или нет. Независимо от того, что он скажет о «Десяти гурманах», спроси, можно ли мне будет завтра утром приехать к нему выяснить один срочный частный вопрос.
Если он пригласит меня на ленч, а он так и сделает, дай согласие.
– Но он в течение всего года проживает в Лонг–Айленде!
– Знаю.
– И нам, вероятно, придется отделываться от филеров.
– В этом нет необходимости. Если ФБР зафиксирует, что я ездил к нему, тем лучше.
– Тогда почему бы не позвонить ему отсюда?
– Я не хочу предавать гласности, что сам напросился к нему, хотя не только не возражаю, но даже хочу, чтобы мой визит к нему стал известен.
